Любовь цвета хаки - Григорий Васильевич Солонец
Отличное начало офицерской службы! Отпуск продолжался, только уже на новом месте. Где еще на гражданке возможна такая лафа — официально бездельничаешь, а деньги, пусть только за воинское звание, получаешь!
Но и через неделю ничего не прояснилось. Кадровик посоветовал нештатно посотрудничать с окружной газетой. И это было правильное решение! За три недели Разумков опубликовал четыре больших материала и несколько заметок, получив за них неплохой гонорар. Но не деньги для него тогда были главными, а повседневное общение со старшими коллегами, в основном выпускниками львовской «бурсы», возможность бывать в войсках по заданию редакции, писать.
Лишь с наступлением первых заморозков Захарова взяли в окружную, и у кадровиков одной головной болью стало меньше: лейтенанта Разумкова трудоустроили. С теми же двумя чемоданами в переполненном пригородном ЛАЗе, натужно гудевшем, периодически чихавшем, Леша добрался до деревни Уручье, где на взгорке паслось стадо коров.
— Товарищ офицер, следующая остановка ваша, восьмой километр! — как и обещала, громко предупредила кондуктор, округлых форм женщина, командирской интонацией напомнившая училищную буфетчицу Зою.
Газета знаменитой Рогачевской мотострелковой дивизии, которая считалась кузницей командирских кадров, располагалась на территории одного из полков в отдельном здании из светлого кирпича. Леше оно показалось знакомым, хотя видел впервые. «Надо же, прям наш сельсовет, похожие ступеньки, перила и даже окна», — удивился он.
В дверях нос к носу едва не столкнулся с уже немолодым, невысокого роста капитаном.
— Извините, — как младший по возрасту и званию Разумков отступил в сторону.
Куда-то спешивший капитан остановился и, скосив взгляд на его погоны, уточнил:
— К нам?
Это был и. о. редактора ответственный секретарь Русинский, сразу попросивший называть его на гражданский манер по имени-отчеству — Святославом Иосифовичем.
— После обеда поговорим. Пока обживай свой кабинет, он первый слева, — и капитан вихрем умчался.
Не хоромы, конечно, но и не ротная каптерка. Как для лейтенанта, так даже приличный кабинет, с широким столом, двумя телефонами, видимо, военным и городским, печатной машинкой «Оптима». На подоконнике из-за штор выглядывали темно-фиолетовые фиалки в горшочках и каланхоэ, листочки которого, говорят, очищают воздух в помещении от негативных частиц и плохой энергетики.
Как узнал Леша от вернувшегося под вечер Русинского, редактор, майор Буков, отдыхает в одной из крымских здравниц, а им велел засучив рукава работать.
— Ты как раз с корабля на бал. Завтра поедешь в Хатынь с ветеранами дивизии, фронтовиками со всего Союза. Выйдем сдвоенным номером, первая и вторая полосы твои. Дарю заголовок — «Фронтовики надели ордена!» — скороговоркой выпалил капитан.
Вдруг без всякой логики спросил:
— Кий в руках давно держал?
— Что?
— В бильярд играешь? Пошли партейку распишем. А то у меня руки уже чешутся, хотят потренироваться.
Русинский по примеру римского императора Юлия Цезаря умел одновременно выполнять несколько дел: разговаривать, рисовать макет газетной полосы, сверять какие-то данные, краем глаза поглядывать в телевизор, с удовольствием затягиваться сигаретой после глотка ароматного кофе. Вдруг все резко бросив, офицер поднялся из-за стола, с азартом игрока предложил сыграть на интерес.
Удивившись моментальной перемене настроения непосредственного начальника, Алексей согласился посоревноваться в меткости глаза, но только не за деньги. И правильно сделал: Русинский мастерски и с явным наслаждением вгонял шары в лузы, попутно «просвещая» зеленого лейтенанта.
— Бильярд — офицерская игра, зародившаяся в древние времена, когда шары делали из слоновых бивней и клыков. Идеальным считалось сырье самки, добытое из индийских слонов: африканских почему-то тогдашние умельцы забраковали, благодаря чему те в большем количестве и сохранились в природе.
Будто анонсируя появление в редакции командира дивизии, Русинский громко объявил:
— Чужого в правый, свояка в левый угол! — И мастерски развел шары по лузам. — Партия, товарищ лейтенант!
Хотя Разумков в ноль уступил непродолжительный поединок, зато расширил познания об одной из древних игр. И поразился, как пагубно может сказаться на жизни животных безобидное увлечение человека. Ведь только для изготовления одного бильярдного комплекта убивали двух взрослых слонов! Лишь в XIX веке эти животные с облегчением вздохнули: люди научились делать бильярдные шары из химии — смеси коллодия и камфоры, а позже из специальной смолы и полиэстера.
…Утром Леша проснулся свежим как огурчик. В офицерской столовой на завтрак давали нелюбимую им рисовую кашу с кусочками минтая. На десерт — хлеб с маслом и чай с сахаром. Меню одинаковое по калорийности и весу для всех, независимо от звания и должности. Правда, комдив и его замы кушали в отдельном зале, но то же самое. Кормили в штабном городке сносно, самыми же аппетитными днями считались среда и суббота, когда на столах появлялись наваристый украинский борщ и гречневая каша с тушеной свининой либо курятиной.
В то утро Леше, наверное, и они не пошли бы. Ему на мгновение вспомнилось, как еще три дня назад в Ташкенте после сборов дружной компанией завалились в «Голубые купола», просто райское место, где хоть однажды должен побывать каждый. Узбекский плов, восточный салат и долма были до умопомрачения вкусными. Жаль, из-за горбачевской борьбы с пьянством пришлось довольствоваться лишь шампанским. Но, оказывается, и после него ноги становятся ватными, если пить полными фужерами и долго.
Ограничившись в столовой горячим чаем с бутербродом, лейтенант Разумков направился в редакцию, где был сейчас сам себе начальник и подчиненный. Инструктор по печати политуправления знал, что Трусевич и Ярошко надолго выбыли из строя, поэтому обещал прислать на подмогу кого-то из окружной газеты.
Едва зашел в редакцию, как почти следом появился слегка запыхавшийся посыльный из штаба: требовалось срочно прибыть на совещание к начальнику политотдела. Чем вызван внеплановый сбор, гадал не только Разумков, а все приглашенные на него замполиты частей городка.
Начпо дивизии подполковника Касьянова уважали в гарнизоне, а некоторые даже побаивались. Он не любил пустого многословия, всегда говорил без бумажки, кратко и по делу, такие же выступления и доклады хотел слышать от других. Когда кто-то из политотдельцев не укладывался в минуту, Владимир Федорович, в зависимости от ситуации, запросто мог прервать народной поговоркой «Не тяни кота за хвост» или «Не наводите тень на плетень». Причем второе, хоть и с вежливым обращением, сулило мало хорошего. Иногда начпо взрывался и строгим голосом объявлял взыскание. Это случалось, когда он видел, что офицер проигнорировал полученное распоряжение или попытался его обмануть.
В кабинете подполковник Касьянов не засиживался,
