Игра с нулевым счетом. Том 1 - Асами Косэки

– Погоди-погоди, получается, на тебя вышли благодаря сестре?

Да ну, нет.

– Хотя, не. Рика, конечно, офигенная, но вряд ли у нее есть подвязки в спортивных клубах.

Ну да, наверное.

– Если только… А может, она вдруг открыла в себе какую-то сверхспособность?

Может быть.

А Сидзуо все продолжал говорить сам с собой, словно слышал мои мысленные обрубки ответов.

– Ну там, знаешь, людьми управлять научилась или что-то типа того? И теперь взяла за шкирку капитана их бадминтонной команды!

Да я не удивлюсь, даже если она за эту самую шкирку таскает парней со всей школы.

– И что же, меня из-за этого теперь приглашать в Минато? – наконец подал голос я.

Нет, Рика точно ни при чем. Меня пригласили как спортсмена, другими словами – тоже по отдельному виду особой программы. А значит, нам не нужно будет оплачивать ни вступительные экзамены, ни вступительный взнос, ни обучение. Черта с два такое могла устроить какая-то там ученица, пусть и образцовая.

– Н-да, твоя правда. – Друг снова сник.

– Как определюсь, ты первый узнаешь. Но только ближе к осени, а пока буду все обдумывать.

Откровенно говоря, я был не совсем честен с Сидзуо. Последнюю реплику я произнес больше из-за того, что чувствовал себя виноватым и хотел как-то утешить друга, но в действительности же обдумывать было нечего. С того самого момента, как за мной закрылась дверь приемной, я только и думал о том, как всей душой хочу попасть в Йокогама Минато. Хотелось уже поскорее решить все официально и, не теряя ни дня – нет, ни секунды! – снова окунуться с головой в бадминтон.

Да и там ведь учится сам Кэнто Юса – настоящая суперзвезда, живая легенда, мой кумир! Но самое главное – тренер Эбихара. Под его руководством я наверняка смогу стать сильнее, смогу стать по-настоящему хорошим бадминтонистом!

Да, я страстно мечтал поступить в Минато, и мечта эта пересиливала всякую вину и стыд.

Вернувшись вечером с пробежки, я первым делом принял душ, а затем направился в гостиную, где отец за чашкой чая смотрел какое-то комедийное шоу. Я сразу же рассказал ему о том, что, похоже, смогу получить рекомендацию для поступления в Йокогама Минато.

Выслушав меня, тот выключил телевизор и развернулся ко мне с неожиданно серьезным видом.

– Так. Это достоверная информация из официального источника?

– Угу. Меня сегодня вызвали в приемную, а там сидел господин Эбихара, тренер бадминтонного клуба Минато. Ну и, в общем, он сказал, что хочет видеть меня в своих рядах. Официально все будет решаться в начале осени, а до тех пор велел подумать и посоветоваться с тобой и мамой.

– Вот как, – отец задумчиво кивнул, однако на лице его по-прежнему читалось недоверие к моим словам.

– Если честно, для меня ответ очевиден… Я и вступительные вполне смогу сдать… – пробормотал я, опустив голову, чтобы хоть как-то спрятать порозовевшие от смущения щеки.

Естественно, я приврал – никогда в жизни не думал, что с легкостью справлюсь со вступительными экзаменами. Я просто хотел в Минато. Да, у них непросто, но это и хорошо: перспектива совершенствоваться в любимом деле там, где все буквально пропитано соревновательным духом, звучала невероятно привлекательно. Вот и все, о чем я думал в тот момент.

– Ну, знаешь ли, сын… С таким отношением ты там долго не продержишься. В Минато учатся лучшие из лучших по префектуре: что в плане оценок, что в плане спорта. Уверен, что потянешь? Программа для спортсменов – не такая уж здоровская штука, как ты думаешь. Ненадежная. Заработаешь какую-нибудь травму, заболеешь, не сможешь продолжать тренировки – и что делать будешь? В конце концов, успеваемостью до уровня тамошних ребят ты не дотягиваешь. В государственных-то школах еще есть парочка путей отхода, а вот в частных – нет: оплошаешь, и все.

– Да, я понимаю…

Понимаю, правда. Но все равно хочу. Хочу попробовать подняться хоть чуточку выше именно там, где нет путей отхода. Черт, да для нынешнего меня даже побывать в этом месте – нет, даже просто иметь возможность постоять там своими собственными ногами! – уже фантастическая возможность.

В ту же минуту как раз вернулась мама, и отец, разумеется, ввел ее в курс дела. Когда он закончил с объяснениями, на мамином лице проступило явное недовольство.

– Рё, солнышко, послушай. Ну вот, допустим, продолжишь ты в старшей школе заниматься своим бадминтоном. А что же дальше? В университет-то ты так поступить сможешь? А на работу устроиться? У тебя ведь все ракетка да воланчик, воланчик да ракетка. В средней школе из-за клуба как следует не учился, но то – еще пускай. Да вот только если ты и в старшей планируешь продолжать в том же духе, что же у тебя останется, когда будешь взрослым? Я ведь переживаю за тебя, милый.

Да, в ее словах есть смысл. Что, если вот так безвылазно торча в бадминтонном клубе, я все же не смогу даже самую малость никуда продвинуться? А даже если и смогу, то… что ждет меня в будущем? Что у меня останется? Повод для гордости? Типа: «О, я из кожи вон лез, газон носом рыл, но добился… чего-то там». Да уж, «солидно», ничего не скажешь. Я и сам вечно держу это в голове, сам об этом думаю, переживаю. Но…

– Хотите сказать, что мне нужно думать только о будущем, а от того, что нравится и получается здесь и сейчас, – отказаться?

– Этого мы не говорили. Но давай начистоту, сын: бадминтон – даже не какой-нибудь крупный вид спорта. Ни мирового признания, ни серьезности. А если в школе достигнешь каких-нибудь результатов, в будущем они тебе уж точно место под солнцем не обеспечат. Ты уж прости, мне как отцу и самому неприятно тебе, подростку, это говорить, однако такова уж наша реальность.

– То есть увлекайся я, к примеру, футболом или бейсболом, вы бы меня поддержали?

– Все одно. Сам посуди, успешных спортсменов, которые до сих пор зарабатывают на жизнь сугубо этим делом, можно, грубо говоря, по пальцам пересчитать. Вопрос лишь в том, в каких дисциплинах их статистически больше.

– Короче говоря, – ответил я, даже не силясь скрыть кислую мину и мрачную усмешку в тоне, – в вашей идеальной картине мира я поступаю в подходящую государственную школу, не зачисляюсь ни в какой клуб и ближайшие три года прилежно учусь, чтобы потом попасть в какой-нибудь хоть мало-мальски приличный университет. Правильно я понимаю?

Не сразу найдясь, что ответить, отец в задумчивости замолчал.

Очевидно, я злился: мое сердце,