Маленькие птичьи сердца - Виктория Ллойд-Барлоу

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77

подчеркнуть. Начинала говорить так медленно, что ее слова становились пародией на саму себя. За счет этого подчеркивания ее речь звучала очень цинично, как у гостьи скучного приема, заявляющей, что ей «очень весело». Долли снова заговорила, но осеклась и словно стала ждать чего-то. Наконец она произнесла:

– А ты по мне скучаешь? Ви считает, тебе больше нравится одной. Говорит, тебе без разницы.

Провожая их в Лондон каждую субботу, я не могла думать ни о чем, кроме своей дочери. Тогда я еще не знала, что сегодняшний пятничный ужин станет последним. Что они начнут уезжать в Лондон на все выходные, а потом и с захватом будней. Что Долли станет все реже приезжать домой и, даже когда будет приезжать, с ней всегда будет Вита; они станут как супружеская пара, и одну без другой будет невозможно представить. Я смотрела, как каждую субботу они втроем отбывали на новой машине Ролло, несущейся по нашей тихой улице на полном газу; она была такая же красная, как его первая дурацкая машина, а из открытых окон лилась громкая диско-музыка. Вита садилась за руль, только если ехать было недалеко: мне не хватает концентрации, дорогой, через двадцать минут за рулем я засыпаю. Но меня поражало, что Долли садилась на переднее сиденье рядом с Ролло, а Вита ехала сзади. В нашей семье даже маминой любимице Долорес не разрешалось ездить на переднем сиденье, там всегда сидела только жена водителя. Долли рассказывала, что по пути в Лондон Ролло слушал «Радио 1», а на обратном пути – классическую музыку. Это настраивало его на нужный лад, на работу или отдых, однажды с серьезным видом призналась она, словно я была посторонним человеком, собиравшим о них сведения и все это было мне интересно.

Сейчас, вспоминая те ранние утра, когда я стояла и смотрела, как моя дочь уезжает, я мысленно не позволяю себе стоять и молча наблюдать, как Долли уносится прочь. Я не стою у окна неподвижно, пока она спокойно садится в красную машину, а Ролло ловко захлопывает дверь одним движением руки. В моих грезах я бегу к ней, хватаю за руку (и она не возражает, как возразила бы в жизни, но падает в мои объятия) и утаскиваю в дом. Но даже в грезах у меня не получается вернуть обратно детей из «Лейквью», которых забирают из их слишком дорогого дома и разбрасывают по семьям незнакомцев, как соль.

– Долли, конечно, я по тебе скучаю. Мне хотелось бы, чтобы ты жила дома. Но ты так хотела уехать с ними, – ответила я.

– Мне кажется, я им очень нужна, понимаешь? – она снисходительно улыбнулась, как любящая мать. – Ролс говорит, что Ви счастлива, только когда я рядом. Даже если мы просто сидим дома. Говорит, что не знает, что бы она без меня делала. И он тоже.

– А в чем заключается работа? Отвечаешь на звонки? Принимаешь доставки? Тебе это поручили? – мне правда было интересно, чем она занималась весь день.

Долли вздрогнула, будто ей влепили пощечину.

– Нет! Нет, что ты. Я помогаю Ви. А когда мы в городе, мы встречаемся с людьми… – она неопределенно махнула в сторону шкафа: – …ходим по магазинам. В том числе по интерьерным. Делаем всякие дела. Ну, сама знаешь, – она окинула меня критическим взглядом. – Хотя нет, откуда тебе знать. Ты же работала только на папиной ферме и больше нигде. Откуда тебе знать, что такое настоящая работа? Это сложно, мама, надо адаптироваться и делать то, что от тебя требуют.

Я вздохнула.

– Тебе необязательно так много работать этим летом. И ты не можешь отвечать за Виту, она взрослая. Долли, это слишком. Ты совсем пропала. Когда в последний раз виделась с бабушкой и дедом? А с отцом? Отрадно, что ты много работаешь, но убиваться не к чему. Хочешь, я поговорю с Ролло? Он поймет. И Вита поймет. Давай…

Долли внезапно выпрямилась.

– Нет! О чем ты говоришь? Не надо! – она отвечала очень резко и качала головой, то ли мне, то ли мысленно споря с самой собой. – Мам, ты с ума сошла, – тихо сказала она, словно отчитывая двухлетнего ребенка, чьи проказы зашли слишком далеко, но по-прежнему ее забавляли. – Хватит. Давай пойдем.

Еда в тот день была чуть проще обычного, но все равно странная. Ролло принес суп, который назвал вишисуаз; он произнес это слово на безукоризненном французском, вытянув пальцы и сложив их домиком, как дирижер. Суп был мало того что холодным, в нем плавали кубики льда, как в коктейле. Соленый овощной коктейль. Я съела одну ложку.

– Ролло, – я сделала большой глоток тоника, – это ужасно. Это не суп.

Он тут же опустил ложку и расхохотался, передав мне корзинку с хлебом. Они всегда подавали к столу мягкие белые булочки, хотя сами почти никогда к ним не притрагивались.

– Богатые не едят хлеб? – спросила я за одним из первых пятничных ужинов.

У Виты и Ролло в кои-то веки не нашлось ответа; они молча вопросительно переглянулись и пожали плечами.

После ужина всегда оставались булочки, Ролло заворачивал их в салфетку и вручал мне, чтобы я взяла их с собой. Белая льняная салфетка вместо пакета – в этом был весь Ролло. Я оставляла салфетки себе, зная, что он никогда не попросит их вернуть. Они и сейчас у меня, лежат в буфете, аккуратно сложенные и без единого пятнышка.

Вита сказала, что на званых ужинах часто подают жирные тяжелые блюда и гостям просто не хочется есть много хлеба.

– Но у хорошего хозяина всегда на столе белые булочки, потому что смысл застолья в ощущении комфорта и изобилия. Поэтому всего должно быть много, – Вита говорила таким серьезным тоном, словно речь шла о старинном религиозном ритуале. – Когда есть запас еды, человек чувствует себя спокойно.

Сидевшая рядом Долли так же серьезно закивала.

– Так же я чувствую себя в своей комнате. Вы очень здорово…

– В твоей комнате, Долли? – впервые за все время я сделала ей замечание.

Она повела плечами, даже не думая оправдываться.

– Ну да, в своей комнате здесь.

Вита погладила ее по спине и снисходительно улыбнулась.

– Конечно, это твоя комната, дорогая.

На второе подали холодное карри из курицы с разными салатами и слойками с мясной начинкой, сложенными аккуратными конвертиками. Ролло раздал тарелки и стал следить, чтобы всем досталось желанное блюдо. У самого, впрочем, еда на тарелке осталась почти нетронутой; он пил красное вино и вскоре откупорил вторую бутылку. Долли и Вита говорили

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77