Александр Солженицын - Двести лет вместе (Часть 1 - В дореволюционной России)

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116

В 1882 в Харькове возник палестинофильский кружок студентов - "билуйцы". Они задались "целью основать в Палестине образцовую земледельческую колонию", задать "тон общей колонизации Палестины евреями"; они стали создавать кружки по разным городам России. (Позже они кое-как обосновали и первую колонию в Палестине, но встретили проклятие и сопротивление старого ишува: раввины требовали, по древнему обряду, прекращать обработку земли каждый седьмой год.)9

Пинскер поддержал палестинофилов, созвал в 1884 в Катовицах первый палестинофильский съезд, в 1887 в Друскениках - второй. По черте еврейской оседлости стали разъезжать агитаторы с речами в синагогах и на общественных собраниях. (Дейч свидетельствует, что после 1881 даже П. Аксельрод увлекался палестинофильством!..10)

Страстным проповедником палестинофильского движения стал, разумеется, и Смоленскин. Он кипуче связался с видными англо-еврейскими деятелями, а когда столкнулся с сопротивлением Альянса, желавшего не колонизации Палестины, а направить еврейскую эмиграционную волну в Америку, - объявил тактику Альянса "изменой народному делу". Ранняя смерть Смоленскина оборвала его усилия11.

И всё же среди российского еврейства в те годы палестинофильское движение нашло пока отклик слабый, а то и противодействие. "Идея о политическом возрождении народа увлекла в ту пору за собою лишь незначительную группу интеллигенции и даже встретила вскоре убеждённых противников"12. Консервативные круги - и раввинат, и цадики - видели в палестинском течении преступление против божественной воли, "посягательство на веру в Мессию, который один должен вернуть евреев в Палестину. Прогрессисты ассимиляторского толка видели в палестинофильстве реакционное стремление обособить евреев от всего культурного человечества"13.

Европейские евреи также не поддержали движения.

Тем временем практические успехи палестинофильства на месте оказались "слишком ничтожны"; "многие из колонистов обнаружили свою непригодность для земледельческого труда"; "идеал возрождения древней родины измельчал в мелкое благотворительное дело"; "колонии были спасены только благодаря щедрым субсидиям барона Эдмонда Ротшильда" (парижского). Но тем самым колонисты "были превращены в батраков, опекаемых и подчинённых строгой дисциплине". А в начале 90-х годов "колонизация пережила... тяжелый кризис, вызванный беспорядочной и бессистемной закупкой земель", а также распоряжением Турции, тогдашней обладательницы Палестины, запретить русским евреям высадку в палестинских портах14.

Тем временем из палестинофильцев выдвинулся публицист, мыслитель и организатор Ушер Гинцберг, с 1889 выступивший под звучным псевдонимом на иврите - Ахад-Гаам ("один из народа"), с тех пор так и известный. Он резко критиковал практическое палестинофильство, каким оно складывалось. Его установка была: "прежде, чем направить свои усилия к "возрождению на земле", надо позаботиться о "возрождении сердец", об умственном и нравственном усовершенствовании народа". "Установить в центре еврейства живое духовное стремление к объединению нации, её возбуждению и свободному развитию в духе национальном, но на основах общечеловеческих"15. Этот взгляд позже получил название "духовного сионизма" (но - не "религиозного", это важно).

В том же 1889 Ахад-Гаам для объединения тех, кто предан возрождению еврейских национальных чувств, создал лигу - или орден, как его называют, "Бней Моше" ("Сыновья Моисея"). Устав его "походил во многом на уставы масонских лож: при вступлении давалось клятвенное обещание выполнять в точности все требования устава; новых членов посвящал мастер, "старший брат"... вступающий "брат" обязывался беззаветно служить идее национального возрождения, хотя бы он был уверен, что нет никакой надежды на скорое осуществление идеала"16. В манифесте ордена возглашалось, что "национальное сознание имеет примат над религиозным, индивидуальные интересы подчиняются национальным", и требовалось углубить чувство беззаветной любви к еврейству, выше всех целей движения. Орден подготовил "почву к восприятию политического сионизма" Герцля17, которого Ахад-Гаам вовсе и не хотел.

В 1891, 1893 и 1900 Ахад-Гаам совершил и поездки в Палестину - и изобличал бессистемность и беспочвенность тогдашней палестинской колонизации18, "подверг суровой критике диктаторское поведение служащих барона" Э. Ротшильда19.

Таким образом, в Европе сионизм зародился десятилетием позже, чем в России. Первый вождь сионизма Теодор Герцль до своих 36 лет (из всего 44-х) был писатель, драматург, фельетонист, не интересовался, не знал ни еврейской истории, ни тем более языка, а, характерно, - как достойный австрийский либерал, считал реакционным стремление разных "второстепенных народностей" Австро-Венгрии к самоопределению и национальной жизни, находил верным подавлять их20. Как пишет Стефан Цвейг, Герцль даже вынашивал план повести венских евреев в собор на массовое крещение и так "раз и навсегда решить еврейский вопрос слиянием еврейства с христианством". Но вот росли в Австро-Венгрии противоеврейские настроения и пангерманизм, а в Париже, где Герцль в это время жил, вспыхнуло дело Альфреда Дрейфуса, и Герцлю досталось присутствовать "при публичном разжаловании Дрейфуса". И Герцль - поверил в его невиновность, был потрясён - и откинулся: "Если отстранение неизбежно, сказал он себе, - то полное... Если мы страдаем от бездомности - надо создать себе родину!"21 Герцль как мгновенным толчком проникся идеей создать еврейское государство. "Словно молния, Герцля озарила новая мысль: антисемитизм не есть случайное явление, встречающееся лишь в данной обстановке и при данных условиях; нет, он - постоянное зло, он - вечный спутник Вечного Жида", и "единственно возможное решение еврейского вопроса" - отдельное еврейское государство22. (Прийти к такому плану после тысяч лет еврейского рассеяния нужен был и большой полёт фантазии, и исключительная решимость!) Однако, по Цвейгу, брошюра Герцля "Еврейское государство" встретила "озадаченность и раздражение в кругах венской еврейской буржуазии... Что за бес вселился в этого остроумного, способного, культурного журналиста? Что за глупости он пишет? С чего это мы должны отправляться в Палестину? Наш родной язык немецкий, а не еврейский, наша родина - прекрасная Австрия"; Герцль "даёт нашим злейшим врагам аргументы против нас и пытается нас отделить". Итак, "Вена... предала его и даже насмехалась над ним. Но потом внезапно прогремел такой яростный, такой эмоциональный ответ, что он почти испугался того, какое мощное, перераставшее его самого движение он вызвал к жизни своей маленькой брошюрой. Правда, это движение родилось... в огромных массах еврейства Восточной Европы... Герцль своей брошюрой разжёг тлевшую под чужеземным пеплом искру еврейства"23. И вот - Герцль полностью отдаётся своей новой идее в оставшиеся годы жизни, "порывает с "самыми близкими людьми и отныне общается лишь с еврейским народом... Он, столь недавно так легкомысленно презиравший политику, теперь создаёт политическое движение... вносит в [него] партийный дух и дисциплину, строит кадры будущей громадной армии и превращает конгрессы [сионистов] в истинный парламент еврейского народа". На 1-м конгрессе в Базеле в августе 1897 он производит сильнейшее впечатление "на евреев, очутившихся впервые в роли парламентских деятелей" и "во время первой же своей речи единогласно и с энтузиазмом был провозглашён... лидером и вождём сионистского движения". Он проявляет и "удивительное искусство находить примиряющие формулы" - но и так: "кто критикует его цель... либо порицает отдельные его шаги, тот враг не только сионизма, но и еврейского народа"24.

А эффектно "декоративный" писатель Макс Нордау (Зюдельфельд) поддерживал его той мыслью, что эмансипация - ложна, ибо внесла рознь в еврейство, и вот эмансипированному еврею кажется, что он обрёл-таки родину. Тогда как "всё, что есть жизненного в еврействе, что представляет из себя еврейский идеал, мужество и способность прогрессировать - есть сионизм"25.

На этом первом конгрессе представители российского сионизма "составили треть участников... 66 из 197 делегатов" - несмотря на то, что для иных это могло выглядеть как оппозиционный шаг по отношению к российскому правительству. К сионизму примкнули все российские Ховевей Цион, чем "сгюсобствовал[и] становлению мирового сионистского движения"26. Таким образом, "силу сионизм черпал... из кругов угнетённого восточного еврейства, найдя лишь ограниченную поддержку среди евреев Западной Европы"27. Но и отсюда же - русские сионисты представили Герцлю самую серьёзную оппозицию. Ахад-Гаам повёл упорную борьбу с политическим сионизмом Герцля (на чью сторону, однако, встало большинство старых палестинофилов), резко критиковал прагматизм Герцля и Нордау и, как он считал, "отчуждённость [их] от духовных ценностей еврейской культуры и традиции"28. Он "находил химерической надежду политического сионизма основать еврейское автономное государство в ближайшем будущем: он считал всё это движение чрезвычайно вредным для дела духовного возрождения нации... Не заботятся о спасении гибнущего иудаизма, т.е. не заботятся о духовно национальных и культурно исторических приобретениях, стремятся не к возрождению древнего народа, а к сотворению нового из рассеянных частиц древней материи"29. (Он употребляет и даже выделяет слово "иудаизм", но почти очевидно, что не в смысле религии, а как наследованная духовная система. Об Ахад-Гааме сообщает энциклопедия: ещё в 70-х годах, "всё более проникаясь рационализмом, отошёл от религии"30.) По убеждению Ахад-Гаама, назначение Палестины лишь - "стать духовным центром, который объединил бы национально-духовными узами рассеянный народ"31; центром, "который будет изливать свой "свет" на всё мировое еврейство", создаст "новую духовную связь между рассеянными частями народа", это будет не столько "государство евреев", сколько "элитарное духовное сообщество"32.

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 116