Джекпот - Давид Иосифович Гай

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 115

вообще, ваша пара ослепительна! Вы из Европы? Ах, русские?! Wonderful! (Замечательно!)» Наташа благодарит за комплимент, Костя церемонно кивает, дама удаляется, Наташа вполголоса: «Чистая лесбиянка…»

Вечером в одну из суббот посещают они кафе «Тачи» на перекрестке Бродвея и 110-й улицы. Наводит Костю на это место потрясающее Даниил. Он, оказывается, изредка бывает здесь. Костя просит Наташу пригласить для друга девушку. Та берет какую-то свою знакомую, блондинку не первой свежести, но с формами – то, что редактор любит. Вчетвером занимают столик близко от сцены, и Даня начинает объяснять, что им предстоит увидеть и услышать. При этом взгляд его нацелен на Наташу, он как бы только ей рассказывает – от Кости не ускользает.

Когда Даня познакомился с Наташей, произошло это вскоре после ее первого визита на Даунинг стрит, он выразил Косте восхищение и не преминул напомнить, кто автор идеи объявления насчет барышень. И ведь сработало! Еще как сработало! И вот теперь без зазрения совести пялится на рыжую бестию, это заметно всем, блонда ерзает упругим задом, донимает Даню всякой ерундой, лишь бы отвлечь внимание его, переключить на себя, а он будто и не замечает ничего. Все он, змей, замечает, беззлобно, но с досадой думает Костя. Не хватало приревновать к другу…

Редактор наконец видит Костино лицо, чувствует некую неловкость момента и отводит от Наташи взгляд. А тут и действо начинается.

В половине десятого за рояль старушенция садится – божий одуванчик, маленькая, седенькая, чуть пригорбленная. Даня пояснить торопится: старушенция из Перми, работала там в оперном театре, зовут ее Ия Валентиновна, в «Тачи» обожаема, аккомпаниатор, каких поискать, сами убедитесь. Старушенция пару легких пьесок играет, разминает пальцы, на сцену, если таковой можно назвать подмостки между стеной и ближайшими столиками, выходит крупного сложения парень с наметившимся брюшком, в темном пиджаке и морковного колера рубашке с распахнутым воротом. Отдает старушенции ноты, о чем-то шепчется, и вот уже кафе наполняется нежной, воспаряющей мелодией и тенор, неожиданно сочный, густой, исполняет арию из какой-то Косте неизвестной оперы.

Он переглядывается с Наташей, и оба, не сговариваясь, поднимают брови – просто здорово! После «Метрополитен» чем можно их удивить? Оттого с изрядным скепсисом слушали Данины излияния – вы, ребята, ахнете, когда услышите; поют здесь профи из «Сити-оперы» и других мест, даже из МЕТа иной раз, да и студенты общей картины не портят. Часто гости появляются нежданно-негаданно, в том числе российские певцы, без сюрпризов редко обходится. Кажется, прав дружок в своих оценках.

Тенора сменяет баритон: невысокий, худощавый, весь в черном, и бородка с усиками черные. Голос такой, что мурашки по коже. Настоящий профи, без дураков. Потом черед двух меццо-сопрано – полной высокой дамы в темном длинном платье, молодой, но с наметившимся двойным подбородком, и носатой, в серебристой кофточке, игривой, строящей глазки. Снова на подмостках тенор с животиком и пятая участница – тоненькая девица в облегающих брюках, открытой блузке с вырезом и длинными распущенными волосами. Поют они дуэт из «Кармен», девица театрально прижимается к Хозе, страсть изображая, отбивает такт каблучками, стрекочут кастаньеты. Им аплодируют неистово, в разгар пения несколько раз оглашенно кричат «Браво!», свистят – здесь так принято.

– Парня Брэд зовут, – поясняет всезнающий Даня. – Между прочим, дублером Доминго в нескольких спектаклях был. Пьет только многовато в последнее время. Вон опять в бар похилял…

А тем временем четверка остальных окружает стол неподалеку от Костиного и хором замечательно поет Happy birthday женщине в летах, которая, похоже, все семейство привела отметить в «Тачи» день рождения. В течение вечера и ночи еще не раз будет Happy birthday звучать…

– Обрати внимание на мужика с белой бородкой и усиками у барной стойки, – Даня показывает рукой. – Чем-то на Пьера Ришара похож, верно? Главный менеджер, Леопольдо. Помешан на бельканто, он и организовал все это лет четырнадцать назад.

Похож скорее на кота Леопольда, смешной и симпатичный, отмечает про себя Костя, видя, как, оживленно жестикулируя, беседует тот с кем-то из посетителей. Наверное, многие здесь друг друга знают, завсегдатаи.

Кафе переполнено, ни одного места свободного; насколько не отвечает оно представлению о месте, где поют оперу, настолько же, как видно, популярно. Акустика не то чтобы плохая, но и не идеальная, видно и слышно поющих не отовсюду – колонны мешают; и, однако, попасть сюда можно, только заранее столик заразервировав, что Даня и сделал. По потолку жестяные вентиляционные короба тянутся, словно цех какой, стены декоративно под старинный кирпич облицованы, над поющими в два ряда свечи в стаканчиках, пламя трепещет от дуновения воздуха, еще выше – решетка, тоже декоративная, такие же свечи на простых, грубых столах без скатертей. Вид непрезентабельный, но что-то в нем есть.

– На что это похоже? – спрашивает, поймав его мысль, Наташа.

– На «Тачи», и больше ни на что, – отвечает Костя.

Одно меню чего стоит: «Карузо» – сифуд со спагетти, «Тоска» – грибы портобелло, в гриле запеченные, «Беллини» – филе рыбы со всякими прибамбасами, «Фигаро» – баклажаны, фаршированные шпинатом и сыром ризотта, «Дон Жуан» – огромные креветки, «Пуччини» – нежная телятина и, наконец, венец всего «Маэстро Тосканини» – стейк в 20 унций, приготовленный на углях по-флорентийски… Собственно, могут ли блюда называться по-другому в этом ни на что не похожем, кроме как на самого себя, заведении… Детище Леопольдо на определенную публику рассчитано, коей в Нью-Йорке вполне достаточно, чтобы три раза в неделю, когда поют, по средам, пятницам и субботам, бизнесу него процветал.

Наташа незаметно меню в сумочку свою укладывает – на память. Костя одобрительно головой кивает – он бы то же самое сделал.

Время за полночь, а концерт в полном разгаре: поют соло и дуэтами, преимущественно на итальянском, но и на немецком, французском… А Брэд и на русском: «Прости, небесное созданье…» Поют замечательно, праздник в душе создают. Баритон во всем черном куплеты тореадора выдает – и зал подпевает, хлопает в такт, а Брэд из дальнего угла, отставив очередной бокал с вином, включается в игру, своим тенорком выводит. А потом – неаполитанские песни, «О соле мио», и душа улетает… И опять в три-четыре голоса из разных концов зала из «Травиаты», «Кармен», «Севильского цирюльника»… Зал не просто слушает – становится участником представления, и это-то больше всего и зажигает.

Трижды за вечер официантки с корзиночками публику обходят, «типы» собирают для певцов. Костя по стольнику кидает, за всех сидящих за столом, официантка изумленно благодарит, такие чаевые здесь – редкость. Шепчет, видно, Леопольдо, тот певцов настропалил, окружают они стол и по очереди из «Риголетто» две арии

Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 115