Супергерои для грустных - Иван Бевз
Но Игнат готовит пасту а-ля дженовезе с радостью на лице и блеском в глазах от обилия лука. Из колонки играет каватина Фигаро из оперы «Севильский цирюльник», также известная как «Ла-ла-ла-лэй-ла, ла-ла-ла-ла-а-а-а».
Полина сидит в наушниках и делает макет сайта. Это невидимая для нас работа, которая со стороны выглядит как простое передвижение мышки и клацание по клавишам.
Раздается звонок в дверь. Игнат открывает, мы видим курьера.
Курьер. Добрый день.
Игнат (радостно). Здравствуйте!
Игнат поочередно принимает у курьера складное кресло-каталку, надувную ванночку для мытья головы, судно (утку), гигиенические салфетки, одноразовые мочеприемники и катетеры.
Игнат заканчивает с пастой а-ля дженовезе и аккуратно складывает ее в контейнер. Полина снимает наушники, Игнат помогает ей собраться, хотя в его помощи нет очевидной необходимости. Он вывозит кресло-каталку за пределы квартиры, дает Полине перчатки, упаковывает в отдельный пакет принесенные курьером товары и в отдельный пакет контейнер с едой.
Он отдает Полине пакеты и двукратно хлопает ее по плечу – международный жест, означающий «ну, в добрый путь». Выходит неловко. Игнат машет, дверь перед ним закрывается. Игнат некоторое время стоит перед закрытой дверью. Он ходит по квартире, взмахивая руками и хлопая ладонями, как обычно делают люди, ищущие себе занятие. Он вспоминает – посуда! И с радостью начинает мыть посуду.
Сцена XIX
Нотариус сидит за столом с документами и другими бумагами, пока Игнат суетливо мечется по комнате в поисках. Нотариус ведет себя крайне важно, он носит очки и очень строго одет, у него на ногах туфли, а на туфлях бахилы. Нотариус делает вид, что ему не тридцать лет, а все шестьдесят, потому что шестьдесят – это солидный и подходящий авторитетному нотариусу возраст, так ему кто-то сказал. А в тридцать лет это кто? Так, юристишка.
Игнат ищет бумаги в шкафах и коробках, потом подает их нотариусу. Так повторяется многократно. Некоторые бумаги нотариус берет и принимает во внимание, некоторые возвращает Игнату. Принцип принятия во внимание известен одному только нотариусу.
Нотариус внимательно читает каждую из принятых им бумаг, шевеля губами. Игнат устает суетиться, садится рядом с нотариусом и тоже шевелит губами, стараясь синхронизироваться с нотариусом в чтении. Но скоро он запутывается и теряется в страницах. Нотариус смотрит на Игната как на человека, который над ним издевается. Он вытаскивает из своего портфеля несколько других бумаг и показывает Игнату, где их необходимо подписать. Игнат с готовностью берется подписывать указанные места. Нотариус достает из портфеля печать и штампует уже подписанные Игнатом документы. Сам тоже что-то подписывает. Это долгий и кропотливый процесс, который только со стороны выглядит как необязательное крючкотворство. Однако на самом деле здесь царит закон, и мы без него никуда.
Наконец нотариус достает из кипы бумаг главный документ. Он вытягивает его перед собой, и Игнат с восхищением на него смотрит.
Входит Полина. Точнее, она открывает дверь и стоит на пороге в ожидании. Нотариус кивает. Игнат тоже кивает. Вместе они идут к двери. Игнат дружелюбно хлопает нотариуса по плечу. Нотариус смотрит на Игната как на идиота и выходит вместе с Полиной. Игнат остается в квартире. Он вспоминает, что уже два дня как не пылесосил, и начинает этим заниматься.
Сцена XX
Полина с Игнатом приходят домой. На Игнате серый плащ и строгий, но стильный черный костюм с галстуком. На Полине не очень строгое черное платье, в таком можно представить ее на вечеринке, и черная кожаная куртка. На лицах обоих тяжелеет усталость, которую еще называют «траур».
У Полины слегка припухшее лицо и красные глаза. Движения Полины заторможены и хаотичны, она начинает снимать куртку, но достает телефон и падает на диван, так и оставшись одной рукой в куртке. Судя по звукам, она смотрит рилсы в «Инстаграме».
Игнат, несмотря на окаменелость в лице, двигается в пространстве уверенно и даже бодро. Он снимает плащ, помогает Полине снять куртку, накрывает ее пледом, ставит чайник и потом идет в ванную.
Полина откидывает плед, встает с дивана и идет на «кухню», вытаскивает из шкафчика аптечку, а из аптечки обезболивающее. Она закидывает таблетку в рот и запивает стаканом воды из-под крана.
Игнат выходит из ванной переодетый в домашнее. Он подходит к Полине и встает рядом с ней. Происходит некоторая пауза. Потом Игнат достает спрятанные Полиной сигареты с зажигалкой. Берет сигарету себе и предлагает Полине. Полина тоже берет сигарету. Оба закуривают. Игнат пытается куда-то смотреть. Полина смотрит в одну точку стеклянными глазами.
В этой вопиющей растерянности их взгляды встречаются. Чайник закипает. Они поворачиваются друг к другу, синхронно тушат сигареты об раковину и начинают целоваться, снимать друг с друга одежду. Ложатся на кухонный стол.
Сцена XXI
Полина выходит из ванной, продолжая чистить зубы. Она выплевывает пасту в раковину на «кухне» и наливает себе стакан воды. Она кладет зубную щетку на кухонный стол и идет в кровать.
Игнат уже спит. Аденоиды наконец-то удалены, поэтому храпа не слышно.
Становится слышно соседей сверху. Там, сверху, очевидно, празднуют день рождения, смеются, чокаются, что-то нечленораздельно кричат. Шум нарастает.
Сверху раздается пьяное хоровое пение:
Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена,
И между нами снова вдруг выросла стена.
А-а-а-а а-а-а-а-а-а-а…
Ночь пройдет, наступит утро ясное,
Знаю, счастье нас с тобой ждет,
Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,
Солнце взойдет, солнце взойдет.
Поют пьяно и невпопад. Кто-то путает слова. Кто-то прыгает, что ощутимо. Игнат привстает на кровати и некоторое время смотрит наверх.
Петь птицы перестали,
Свет звезд коснулся крыш.
В час грусти и печали
Ты голос мой услышь[6].
Игнат резко встает с кровати и ровным шагом направляется к батарее. Он берет ножку от разобранного ранее стула и начинает что есть сил хуярить (именно так: не долбить, не молотить, не колошматить, а именно что хуярить) этой ножкой по трубе. Это довольно громкие удары. Пение за стеной обрывается.
Полина просыпается. Игнат продолжает бить по трубе так, будто хочет ее сломать. Но труба железная, а стул – некачественный, поэтому ломается ножка. Игнат бросает ее в сторону, кричит и бьет кулаками стену. Потом он стихает. Полина осторожно подходит к Игнату и обнимает его сзади. Игнат глубоко вдыхает и выдыхает. Он смеется неестественным образом.
Сцена XXII
В квартире
