Гуднайт, Америка, о! - Александр Евгеньевич Цыпкин

него взять.

Он сел спиной к Алексею и взял бокал. Если бы не история с незнакомцем, Инна заметила бы, что с мужем что-то не так, он как будто находился частью своего сознания где-то еще, и там было неспокойно.

– О, вино, это очень хорошая идея, я тоже выпью. Короче, я заезжал в школу, ситуация очень кривая, кто из них принес в школу эту бабу резиновую, они не колются, но наш придурок точно в теме, директор в ярости, рвет и мечет, говорит, если сами мы не найдем виновника, то устроит террор.

– Где они только ее купили? – ответила немного размазанная по пространству Инна.

– Меня больше волнует, кто придумал фотку директора на ее лицо наклеить.

– Меня тоже. – Инна как могла охлаждала свое тело и пыталась отключиться от этого порнхаба, получалось плохо, она понимала, что Егор шевелит губами и, значит, что-то еще говорит, но сконцентрироваться на звуках не получалось.

– Инн, понимаешь?

Она с трудом произнесла:

– Может, они сами разберутся? – Инна молилась, чтобы кто-то закрыл от нее лицо Алексея, который и сам понимал всю остроту новых обстоятельств, вызванных приходом мужчины за стол незнакомки. На счастье Инны, в ресторан зашла Ася, как и обещала, ровно через пять минут.

– Привет! Я просила без меня не заказывать.

– Я и не заказывал.

– С виски сюда пришел? И, может, не надо пить днем, а? Лёш, ну это уже какой-то бытовой алкоголизм. Ты и так весь красный, бежал, что ли?

– Ась, не нагнетай, мне всю голову сегодня доктор Грильнев вынес, это мое успокоительное.

Даже короткого взгляда на Асю хватило Инне, чтобы изумиться и совпадению фактов, и одному факту конкретному. Ася была, как бы это помягче, «не звезда», ее можно, конечно, чтобы не обидеть, назвать миловидной, но узкие, плотно сжатые губы все портили, равно как и широкие запястья. Инна посмотрела на Егора, потом на Асю, которая уже села спиной, и подумала, что Господь явно что-то перепутал в парах.

Стоит уточнить, что Лёша женился по залету после пары месяцев, в которые он въехал скорее от лени, тем более в юности Ася была очень живой и иногда даже зажигательной, что как-то компенсировало проблемы с внешними данными. Да и Лёха в том возрасте выглядел гораздо менее обложечно. Странным образом их графики привлекательности пошли в противоположных направлениях. Он возмужал, она упростилась.

– Успокоительное, Грильнев, всё понятно, но виски днем… неважно. Короче, рассказываю про дом на Ленинском. Разумеется, все оказалось несколько иначе.

Алексей опять пересекся глазами с Инной. Они оба чуть подвинулись для этого.

– Лёш, ты задолбал о своем Грильневе думать!

Можешь включиться?!

– Прости, в голове и правда черт-те что. Подожди, я в туалет схожу, вернусь – расскажешь, закажи мне лосося, пожалуйста.

– Хорошо.

Ощутив некоторую дрожь в накачанных ногах, он пошел в туалет, который не имел разделений на мужскую и женскую часть. Умывальники и кабинки. Лёха включил холодную воду и попытался остудить лицо своеобразным фейспалмом. Он не сразу заметил, как рядом встала Инна. Но отреагировал стремительно.

– Интересно, мы думали об одном и том же?

– Иначе я бы сюда не пришла, просто хотела вам об этом сказать.

– Мне кажется, у меня в реальной жизни такого секса не было, как сейчас в голове… Я – Лёша.

– Я – Инна. Я даже не могу себе это объяснить, меня всю трясет. Как-то даже перед мужем стыдно.

– Не изменяете ему?

– Нет. Флирт иногда, не более.

– Круто.

– Был бы он сам козлом, может, и решилась бы, все-таки восемь лет в браке, но он святой человек.

– Мы десять. Моя тоже ангел. Иногда жалею, что она такая. Жить было бы проще.

– Изменяете?

– Было несколько случаев, и каждый раз меня потом так мучила совесть. Сегодня послал подальше последний вариант и дал себе слово, что всё.

– Не повезло мне. А сейчас совесть мучает?

– Ну пока мыслепреступления у нас не подсудны, но честно – все равно как-то внутри неспокойно.

– Можно на «ты»?

– Конечно.

– В какой позе у тебя это было?

– В самой животной. Безумие какое-то.

– Всё, уходи. А то мне тоже уже стыдно перед мужем.

– Оставишь номер? Просто поболтать.

– Нет. Не надо.

Алексей в полупотерянном состоянии вернулся за стол, рыбу уже принесли, и он ее просто проглотил. Ася отметила прожорливость мужа.

– Довел тебя Шубин. Сейчас приду.

Она пошла в туалет, и так совпало, что за ней в том же направлении отправился погруженный в свои мысли Егор. Скорее всего, он просто автоматически повторил упражнение, которое двое из четырех находящихся в ресторане уже проделали. Не отвлекаясь от внутреннего диалога, Егор подошел к кабинке, из которой как раз выходила Ася, она от неожиданности споткнулась и упала ему в руки так, что их лица практически соприкоснулись. Егор не сводил глаз с ее рта.

– Простите, я… извините…

– Ничего страшного…

– Если бы вы читали мои мысли – вы бы меня по лицу ударили.

– Может… не ударила бы, – ответила Ася, тоже не сводя глаз с пересохших губ Егора, который вдруг изменил своему обычному робкому паттерну поведения.

Он произнес:

– Извините, но я потом буду всю жизнь жалеть, – поцеловал Асю и, более того, положил руку ей на грудь.

Ася тоже ответила неожиданно:

– У меня чулки. У нас минута.

Через три минуты запыхавшийся Егор выглянул из кабинки и прошептал:

– Никого. Выходи.

Они встали у умывальника.

– Я не могу поверить. Всю жизнь о таком мечтал. И знаешь, что ужасно?

– Что тебе не стыдно? Ася поправляла прическу.

– Откуда ты знаешь?

– Вижу. Иди первый. Я в себя должна прийти.

– Запомнишь телефон?

– Не надо. Просто уйди. Я не сплю ни с кем два раза.

– Ого, а по тебе не скажешь.

– Тебя как зовут?

– Егор.

– А я Ася.

– Какое невинное имя.

– Да, мне часто говорят. У тебя это первый раз?

– Да… Я до сих пор… не понимаю, как это произошло.

– Не делай так больше.

– Почему?

– Просто поверь. Иди.

Совершенно обалдевший айтишник вернулся за стол, жена говорила по телефону, и это дало ему какую-то паузу. За это время Ася и Алексей рассчитались и ушли. Инна заметила, что жена Лёши на нее как-то акцентированно посмотрела и вроде как улыбнулась. Она закончила разговор и обратила внимание, что ее муж мнет в руках салфетку.

– Ты можешь перестать жевать салфетку, и вообще, что у тебя с лицом?

– Мне надо тебе кое-что сказать, – подкашливая на каждом слове, сказал Егор.

Красивое лицо озарилось подобием улыбки.

– Какое торжественное начало. В чем решил покаяться?