Царев гость из Наровчата - Александр Иванович Куприн
Представьте себе, в гостинице никто не знает. Слава богу, околоточный надзиратель на улице помог: «В Зимнем дворце». Я — туда, на извозчике. Господи, ну и дворец! Я там себе как самая ничтожная мошка показался. Отовсюду входы и выходы. Сто крылец, сто подъездов, и всюду миллионы деловых людей бегают. Я спрашиваю, как пройти к государю, по его личному словесному разрешению и даже приглашению. Не тут-то было. Спрашивают: «А где у вас бумаги? Где разрешение? Кто за вас ручается? Кому вы известны?» И тра-та-ти и трата-та… Я уже потерял присутствие духа, как вдруг подходит ко мне тот самый флигель-адъютант, который на балу в Наровчате такие насмешливые вирши складывал.
— Здравствуйте, — кричит, — пензяк толстопятый!
Как живы, здоровы? Что в Питере делаете?
Я рассказал этому прекрасному гвардейцу все мое положение и все мои адские затруднения, а он говорит:
— Я понимаю, как вам тяжело в незнакомом городе, да еще без протекции. Подождите меня вот у этой арки, а я вам сейчас разрешение принесу.
Сказал и скрылся, а через четверть часа прибегает обратно.
— Государь очень рад будет увидеть вас в восемь часов за своим интимным чаем, а пока пойдем немного прогуляемся по Невскому проспекту и у Доминика[8] в биллиард поиграем.
Ровно в восемь поднялись мы по роскошным мраморным лестницам в верхние, уютные, лишенные всякой официальности, домашние палаты молодых государя и государыни. Когда я сделал низкий придворный поклон, Александр Павлович любезно протянул мне руку. Я хотел ее облобызать, но царь не дозволил этого и сказал:
— Ручку ты поцелуешь у моей жены. Вот, Лизанька, мой друг из Наровчата. Прошу любить да жаловать. Ах, если бы ты знала, с каким отменным пафосом он танцует старинный гросфатер.
Я приложился к прекрасной маленькой ручке государыниной, и ее величество ласково сказать соизволила:
— Очень рада сделать знакомство с вами. Позвольте предложить вам чаю.
А государь говорит:
— Чего хочешь, брат Хохряков? Чаю или кофею?
— С позволения вашего императорского величества, попросил бы чаю.
— А с чем предпочитаешь чай, брат Хохряков? Со сладким печеньем или с марципаном?
— Как угодно вашему величеству.
— А что, брат Хохряков, а не разбавить ли нам чай китайский настоящим ямайским ромом?
— Думаю, что не повредит, ваше величество.
И тут государь обращается к своей порфироносной супруге:
— Не знаешь ли, Лизанька, остался ли у нас еще в погребе этот отличный ямайский ром?
— Кажется, остался.
— И чудесно, — говорит государь. — Ну-ка, полковник, — обращается он к юному флигель-адъютанту, — идите-ка в погреб. Поищите там рому покрепче и подушистее.
Тот мигом сорвался с места и исчез. Не прошло и четверти часа, как он вернулся с кувшином бемского граненого хрусталя, наполненным амброзией и нектаром.
Понимаете ли? Ром из царских погребов! Высочайшая во всем мире марка! У нас в Пензе лучшие знатоки вина определяли достоинство хорошего рома по мере того, насколько сильно он пахнул клопом. Но императорский ром — дело совсем другого рода: он благоухал и портвейном, и хересом, и малагой, и доппелькюмелем, и мадерой, и опопонаксом, и резедой, и имел он крепость необычайную. Я с трудом, через силу, выпил рюмки четыре, а больше не мог, натура не позволила. Вежливо, но отказался. В голове зашумело. Помню, как адъютант подал мне глазами знак уходить. Я низко раскланялся, а государь, смеясь, спросил меня:
— А скажи, брат Хохряков, починили ли в Наровчате тот мост, на котором я чуть-чуть не сломал себе ногу?
Мне стыдно и страшно было ответить, и я решился на маленькую ложь.
— Государь, — сказал я, — уезжая из Наровчата, я успел заметить лихорадочную работу над возведением отличного каменного моста через эту несчастную речку. Но в скорости он будет закончен.
Государь и государыня милостиво простились со мною. Флигель-адъютант проводил меня пешком до моей гостиницы и по дороге все спрашивал меня, весело смеясь:
— Что, брат Хохряков? Вкусным я тебя ромом попотчевал?
Так мое путешествие в Петербург и прошло благополучно. Но только, господа дворяне, вы уж меня перед моим обожаемым царем не подведите. Постройте хороший мост через Безымянку.
И все Благородное собрание ответило громом рукоплесканий и самыми горячими обещаниями.
С того времени прошло сто лет с небольшим. До сего дня в Наровчате есть старинная поговорка: «Чего, брат Хохряков, хочешь? Чаю или сахару? С пирожными или с марципанами?»
Но мост через Безымянку так и остался в прежнем ветхом состоянии, и по весне на нем неизменно калечатся люди и лошади.
1933
Примечания
1
Впервые — в газете «Возрождение», 1933, No№ 3113, 3114, 10, 11 декабря.
В этом рассказе Куприн впервые подробно описал свою родину — город Наровчат, Пензенской губернии. В ранее написанных им произведениях о Наровчате имелись лишь краткие упоминания (см. «На покое», «Поединок», «Храбрые беглецы»).
Все, что сказано о внешнем виде города, частых пожарах, плодородных землях уезда, быте и нравах помещиков, имеет реальную основу. Эти сведения Куприн почерпнул из воспоминаний своей матери, Любови Алексеевны, урожденной Кулунчаковой (ок. 1840–1910).
Названные в рассказе наровчатский предводитель дворянства Иннокентий Владимирович Веденяпин и мировой посредник Фалин — реальные лица У Ивана Егоровича Фалина служил письмоводителем отец писателя Иван Иванович Куприн (1839–1871). Под фамилией Дурасов выведен владелец села Дурасовка, Наровчатского уезда, помещик Пензенской губернии Арапов. Принадлежавший ему двухэтажный каменный дом поныне стоит на центральной площади Наровчата. Образ дворянина Хохрякова также имеет, по-видимому, реальную основу. О злоключениях этого бесшабашного помещика в пензенском крае сложилось много преданий (см. «Дочь великого Барнума»).
Эпизод посещения Наровчата Александром I носит легендарный характер. Александр I Пензенскую губернию проезжал, ко в Наровчате не был. Как отмечает исследователь литературного прошлого Пензенского края А. Храбровицкий, подобный случай произошел в 1836 году под Чембаром с Николаем I, две недели жившим в этом уездном городе (А. Храбровицкий «Замечательные места Пензенской области», Пенза, 1943, стр. 13).
2
Река Безымянка протекает от города за версту… — Имеется в виду река Мокша, протекающая, в трех километрах от Наровчата.
3
Роды свои они вели от Тамерлана (хромого Таймура), Чингис-хана, Тахтомыша… — Тамерлан — прозвище среднеазиатского полководца и завоевателя Тимура (1336–1405). Ч и н г и с-х а н (собст. имя Темучин, ок. 1155–1227) — монгольский хан и полководец. Тохтамыш (ум. ок. 1407 г.) — хан Золотой Орды, совершивший в 1383 г. нападение на Москву. Крупными землевладельцами Наровчатского
