Мастерская - Менис Кумандареас
Пулопулос резко повернулся в своем кресле. Его бледное лицо с сеткой морщин вокруг глаз не выдавало ни малейшего волнения. «Это старая история, госпожа Тандис, – сказал он сухо. – О таком стараются не вспоминать. Вам и тоже не советовал бы ворошить прошлое». – «Как сказать, – ответила Беба, – колесо фортуны изменчиво. И если для меня, Бебы Тандис, владелицы маленькой мастерской, мои прежние политические увлечения не могут иметь серьезных последствий, то господину Пулопулосу, человеку с именем, я уверена, не так легко отделаться от своего прошлого. И тем более сейчас, когда существует реальная угроза национализации частных предприятий… Вот поэтому – то, – Беба наклонилась к нему, – вам нужно держать ухо востро! Если понадобится, то нужно и взятку дать кое – кому, чтобы заставить молчать…»
Пулопулос посмотрел на Бебу с изумлением. То, что она говорила, было омерзительно, почти вульгарно, но вместе с тем она влекла как магнит. Ее волосы черными змейками рассыпались по плечам. Чувствовалось, что эта женщина со зрелым и упругим телом не только принимала удары судьбы, но и умела отвечать на них. Ему вспомнились все женщины, с которым он был близок. Почти все они были вялыми и глупыми, одно слово, бездушные куклы. Ни одна из них не могла его удовлетворить по – настоящему ни телом, ни душой. Даже его брак был не чем иным, как удачным вложением денег. А вот эта женщина, стоящая на пороге катастрофы, была окутана ореолом величия. «Похоже, вы умная женщина, – сказал он. – Ваши компаньоны вам не подходят, удивительно, как вы могли доверить им ключи и уехать». Беба не отвечала. Глаза ее метали искры, белоснежное тело казалось девичьим. «Да что вам от меня нужно в конце концов? – не выдержал Пулопулос. – Что я могу для вас сделать?»
Беба резким движением головы отбросила волосы. «Да, собственно, ничего… Или, лучше сказать, ничего особенного. У меня одна надежда, что вы как ангел – хранитель выручите меня. Только не говорите мне, – продолжала она беззаботно, – о трудностях сбыта, об инвестициях, которые поглотили все ваши наличные деньги. Да что там говорить, вы же играючи можете предоставить мне, скажем, часть дохода, который вы имеете от того завода, где мои друзья закупили оборудование. И еще я у вас попрошу совсем пустяковую сумму со счета в банке, в который они с вашей рекомендацией ходили брать ссуду… Ведь мой ангел – хранитель, – Беба наклонилась и зашептала Пулопулосу на ухо, – более могуществен, чем это значится в его бумагах. Ведь это именно его, а не кого – нибудь другого, завтра – послезавтра, как только сменится правительство, пригласят в какую – нибудь экономическую комиссию, где он покажет, на что способен!»
Гнев на лице предпринимателя сменялся изумлением, а затем – неподдельным любопытством. Он приподнимался в кресле, поворачивался к ней всем корпусом, чтобы лучше видеть, садился опять, задумчиво поглаживая шрам на лице. «Я, госпожа Тандис, всего – навсего вечернюю школу окончил, да и ту с грехом пополам. До того, как меня призвали в армию и послали в Корею, я работал простым курьером. А вы здесь разглагольствуете о каких–то комиссиях. Ерунда все это!»
Беба откинулась на спинку стула. Хотела было достать сигареты, но Пулопулос услужливо предложил свои. «М – да, вряд ли кто – нибудь мог предположить еще несколько лет тому назад, что сегодня вы будете курить такие сигареты! – язвительно заметила Беба. – Вряд ли кто – то из ваших друзей – однополчан там, в Корее, мог представить себе, что когда – нибудь вы будете сидеть в этом кабинете. Вот так, господин Пулопулос! Одни тонут, других волна выносит на поверхность. Это особый талант, я бы сказала, настоящее искусство, которое, конечно, не каждому дано. Поэтому кому как не вам, стремиться к ответственным постам в правительственных комиссиях. – Беба говорила горячо и убежденно. – А еще я вам скажу, партии всегда нужны стойкие, закаленные люди!» – «Опять вы про партию, – простонал Пулопулос. – Да у меня уже голова идет кругом!» Беба улыбнулась: «Мы с вами, господин Пулопулос, сможем договориться. А зачем вы мне рассказываете сказки о своей необразованности? Ведь вы вполне можете подняться еще выше. Недалек тот день, когда вам будут подконтрольны целые производственные структуры, хозяйственные комплексы и, конечно же, конъюнктура. Чего греха таить, придется пойти на некоторые уступки. В наше время нужно быть реалистом… И когда настанет этот долгожданный час, знайте, я всегда с вами. Ничего, что сейчас я выгляжу жалкой и несчастной. Это общество меня здорово потрепало, но зато я знаю его как свои пять пальцев!»
Чем дальше, тем сильнее Пулопулос ерзал в кресле. К лицу прилила кровь, будто в него ударила струя свежего ветра. Он буквально пожирал глазами эту женщину. Любопытство перерастало в удивление, граничившее с восхищением. Локтем Пулопулос нечаянно сбросил на пол пачку сигарет. Наклонившись за ними, он увидел под столом ноги Бебы. Точеные и белые как снег… «Значит, так, госпожа Тандис, – сказал предприниматель, впервые выдавив из себя улыбку, – может быть, вместо того, чтобы морочить мне голову разговорами о партиях и сулить золотые горы, вы лучше скажете, сколько вам нужно?»
«Двести тысяч», – быстро сказала Беба и даже ужаснулась. Но тут же добавила: «Нет – нет, это не на оборудование. Машины меня не волнуют, пусть их конфискуют хоть сегодня. Больше меня беспокоят кредиторы. Нужно во что бы то ни стало сохранить на рынке свое имя. Еще потребуется кое – какая сумма, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки… Не такой я человек, господин Пулопулос, чтобы вас подвести. В один прекрасный день вы получите свои деньги обратно. Я сама их вам принесу… Поймите, спасти мастерскую – это значит спасти себе жизнь».
Пулопулос открыл ящик стола и достал оттуда чековую книжку. Бебе казалось, что еще минута – и она не выдержит. Услышав наконец, как скрипит перо, выводя на бумаге буквы и
