Ваня-Любаня в стране вежливых людей - Дмитрий Михайлович Кубраков
Никому ни слова! Иначе не видать вам вашей матери как своих ушей.
С уважением, ваш и мамочкин друг»
Через пару минут над колючей проволокой секретной резиденции «Сиам-13» пролетел неизвестный белый голубь с голубым хохолком на голове и вьющимся черным волосом вокруг шейки. Когда Ваня-Любаня дожевывали половинки письма, почтальон исчез в глубокой синеве над дремучим весенним лесом.
Часть третья. Испытание славой и бедой
Глава первая. Как ребята за полчаса узнали много интересного
На вертолете из Москвы так никто и не прилетел. Все дело в этих наручниках инновационных, будь они неладны. Защелкиваются по-старому, механически, а открываются зато по-суперновому – с помощью кодового слова, четко произнесенного в сторону замка. Кодовое слово знал майор Смершов – но только до удара по морде двумя кулаками в наручниках. А когда очнулся, он его уже не знал. Видимо, вылетело из башки в момент падения на пол в лаборатории.
Из Большого дома через час звонят, требуют слово, а бедный майор молчит, как партизан на допросе. Силится вспомнить, морщится, тужится – но ни в какую. Даже на голове пробовал постоять.
В Большом доме плюнули и решили вызвать эмчеэсовцев с бензопилой. Те пришли, посмотрели и отказались. Говорят – слишком велик риск поранить кисти рук у арестованного и его конвоирши. Стало ясно – раскодировать и открыть наручники может только тот, кто их разработал. Звонят ему, срочно вызывают – а изобретатель лыка не вяжет, третий день как в запой ушел. Направили к нему наркологический десант, но те сразу предупредили: раньше завтрашнего утра не ждите.
Вот так старлаб Костя и старлей Маша оказались вдвоем в одиночной камере внутренней тюрьмы Большого дома, на минус тринадцатом этаже.
А Ваня-Любаня на целый день и целую ночь остались без телохранителей. Порядка с Дисциплиной решено было одних обратно в «Сиам» не отпускать, оставили до завтра при тюремном ресторане.
Ребята весь день о чем-то шептались, то в тени цветущих яблонь, то у себя в спальне, в пятом углу. А после полдника их вызвал сам дядя Вовася. Велел своим жутко доброжелательным голосом явиться в овальный зал в корпусе Б, где по утрам проходят летучки-пятиминутки. Ваня-Любаня явились – а там пусто, нет никого, только на столе лежат две папки, а в них листы бумаги, скрепленные степлером. Крупными буквами набран заголовок: «ВАНЯ И ЛЮБА КОЗЛОВЫ. КРАТКАЯ АВТОБИОГРАФИЯ (ВЕРСИЯ ДЛЯ СМИ)».
Ребята уселись на один стул и углубились в чтение.
«Мы были зачаты где-то в России, двумя неизвестными при невыясненных обстоятельствах. Родились там же, бодро и позитивно, без истерик и скандалов. На родителей зла не держим. Ведь они не выбросили нас на ближайшую помойку, а подкинули на порог детской поликлиники в одном из наукоградов Московской области. Спасибо им за этот удачный выбор! С первых шагов по жизни нам посчастливилось побывать в лучших подмосковных больницах и домах малютки, и из каждого учреждения мы выносили только все самое ценное.
Потом к нам приставили самых одаренных российских воспитателей и педагогов. И они испытывали на нас свои авторские методики раннего развития личности и выявления скрытых талантов. Петь и танцевать, лепить и рисовать, делить и умножать, пользоваться ложкой и ходить на горшок мы начали одновременно, где-то в год с небольшим.
К трем годам мы освоили ОБЖ, основы обеих магий, борьбу дзюдо, сумо и самбо, одновременную игру на скрипке, в дурака и на нервах любимых воспитателей. К четырем годам мы научились врать и не краснеть, пить и не пьянеть, воровать и не попадаться. Уверены, что все это нам очень пригодится во взрослой жизни.
Сейчас мы с отличием заканчиваем элитный детский сад за высоким забором, свободно ругаемся на двадцати девяти языках и планируем осенью поступить в самую обычную среднюю школу, чтобы вести там кружки зумбы, йоги, актерского мастерства, автовождения и нейролингвистического программирования.
От души благодарим всех, кто помогает развернуться нашим талантам и сбыться нашим мечтам!»
– Вань, это что за ерунда? – спросила Люба, когда ребята дочитали свою «автобиографию». – Я – это «нейролигвин…» – тьфу, даже выговорить не могу.
– Надо, Люба, надо! – снизошел вдруг на Ваню-Любаню жутко бодрый и страшно позитивный голос дяди Воваси Гудвина. – А раз надо – значит, сможешь. Сначала по слогам, потом все быстрее и быстрее. Не волнуйтесь, ребята, все у вас получится. Я верю в вас!
– Нет, а какой идиот это придумал? И для чего, хотела бы я знать, – не унималась Любаня, меча глазами синие искры в потолок. – Тут же вранья в сто раз больше, чем правды про нас. Никто же не поверит!
– Ты не права, девочка моя. Ты еще плохо знаешь людей. Чем наглее и неправдоподобнее им врут, тем охотнее они верят! И, пожалуйста, не называй меня больше идиотом. Я тут с самого утра на чердаке торчу, сочиняю им гениальную автобиографию, а они вместо благодарности еще обзываются…
– Ха-ха-ха!.. Мы вас еще и благодарить должны? – перебила Люба с нескрываемым возмущением. – Это за что? За то, что мы врем, пьем и воруем? Я отказываюсь про себя всякие гадости говорить! Мы же еще ни разу в жизни не соврали и ничего не своровали!
– Я тебя услышал, Любушка. На этот раз придется чуток соврать. Ради своей страны, ради Родины! Понимаешь, очень важно, чтобы ни одна вражеская сволочь не подумала, что вы с Ваней какие-то слишком правильные получились, чересчур уж положительные. Прямо почти идеальные граждане России. Поэтому я и вставил в вашу автобиографию несколько ярких отрицательных качеств. Для баланса, для правды жизни! Так надо.
– Дядя Гудвин, а зачем вам это надо? Если не секрет… – спросил Ваня без дураков, по-взрослому.
– А затем, дорогой мой, что вы имели неосторожность засветиться в зоопарке на весь мир, вот зачем! – от возбудившегося дяди-Вовасиного голоса в овальном зале окна задрожали. – И у вас теперь сотни миллионов просмотров на Ютубе. Скрывать вас дальше нельзя, это будет глупо и непрофессионально. И на самом верху было принято единственно верное решение: вывести вас в свет, предъявить, так сказать, широкой общественности. Будете изображать сироток-близнецов, абсолютно нормальных, отдельных друг от друга. И ужасно разносторонне одаренных.
– Нас что, для этого разделят? Раньше времени? – с замиранием сердца выдохнула Люба.
– Зачем? Не надо! Выходить в свет будете в своем обычном сиамском виде… но как будто вы только что со съемок нового фантастического фильма, где у вас роль близнецов-мутантов. У которых одна голова с двумя лицами. И вы
