Дорогая Дуся - Елена Колина
Мура, конечно, не помнила себя в четыре года, но знала, что она всегда жила одинаково: Дуся волновалась, чтобы она доела овощи, лежала с ней рядом и читала, чтобы она заснула, проверяла, чтобы футболка была заправлена в колготки, чтобы не осталось ни одного сантиметра голого тела. Когда Дуся была маленькая, в блокаду, кто ее одевал, кто мерил температуру, трогал лоб, кто ее мыл, кормил, расчесывал? Неужели сестра, девочка, которой было тринадцать лет?
…– И вот представь себе: зима, девочки идут на пристань, Дуся закутана в шубку, сверху обмотана платками… они идут на пароход, но по дороге им пришлось остановиться, Дуся захотела писать. Пока сестра ее разматывала и заматывала обратно, опоздали на пароход: пришли со своими чемоданами, но пароход отплыл. Попробуй представить: зима, темно, они одни на пристани, пароход плывет, все пропало, они опоздали… Их посадили в какую-то лодчонку, и они поплыли следом за пароходом. И вдруг у девочек на глазах в пароход, на котором они должны были плыть, попала бомба. Пароход, который шел перед ними, разбомбили, ты поняла? Их спасла случайность… их спасло, что маленькая Дуся захотела пи́сать.
– Поэтому Дуся всегда говорит мне «сходи в туалет на дорогу»?
– Хм, нет… Дуся никогда не говорит о блокаде, но в нашем доме она просто есть. В тебе тоже есть блокада. Мы ленинградцы, понимаешь? Тебе кажется, что Ленинград – это только город, дома, стены, камни, у них нет ни души, ни характера, ни взглядов на жизнь, нет мужества или трусости. Но это не так, запомни – мы с городом одно. Ты должна это чувствовать.
Должна?.. Но Мура ничего не чувствовала, абсолютно ничего! Чем строже Дед требовал, чтобы она переживала и расстраивалась, тем сильней она не хотела расстраиваться! Мура не могла представить, что маленькая Дуся с сестрой стоят со своими чемоданчиками на пристани в темноте, вокруг рвутся бомбы… Ну как такое представишь? Она вообще не хотела ничего представлять.
К тому же ее мысли занимало совсем другое: Дядясаша гуляет с Алёной, сам принес паука и сам не дружит, не катает Муру на спине, не подбрасывает вверх, как будто Мура ему чужой человек. И даже не переживает, что их отношения испортились. Мура слушала Деда, а сама думала, как Дядесаше отомстить – за паука и за прерванную дружбу. Тут-то у нее окончательно и сформировалась мысль, что непременно будут попугаи. Маленькую Дусю было жалко, но ведь это было так давно, что уже не считается. Для Муры в тот момент было другое важно – ну, вы поняли, вопрос с попугаями как-то решить.
В кабинет вошла Дуся со словами «я не разрешаю об этом говорить». У нее был такой твердый голос и одновременно такой потерянный вид, что Дед махнул рукой: «Дусенька, я понимаю, что это твое, личное, но… в общем, я…» Мура не замечала, но Дед-то знал: Дуся мягкая как пластилин, но как только по радио или по телевизору говорят о блокаде, твердеет, как пластилин на морозе.
– Личное? – немного сердито спросила Мура.
Личное – это то, что человек оставляет для себя… Мура не любила, когда что-то Дусино было не их общее, хотя сама она много чего оставляла для себя. Иногда конфеты, иногда мысли. Сейчас, например, у нее в кармане были ее личные леденцы, а в голове ее личная мысль про месть.
Тут надо сказать, что Муре здорово повезло, что у нее кот. И она очень быстро смогла договориться поменять кота на попугаев, на двух маленьких желто-зеленых попугайчиков, один был больше желтый, другой больше зеленый. Мура, конечно, хотела бы большого попугая добыть. Но у Лёвочки с соседней дачи были только маленькие. Бывают в жизни роковые совпадения, и одно роковое совпадение произошло: у Лёвочки попугаи, а у Муры кот. Лёвочка уже на всё лето на дачу приехал, вместе с попугаями. Еще лето не началось, а он уже на все лето приехал, потому что был на целый год младше Муры и еще не ходил в школу. Лёвочка хотел с котом поиграть, а у Муры как раз кот был. Кот уже был приготовлен: спал на ее кровати. Мура волновалась за кота, как он перенесет обмен? Кот привык спать на ее кровати. Но ведь она собиралась поменять его всего лишь на час-другой и забрать домой, чтобы он лег спать на свое место.
Муре не позволялось гулять по дачным улицам, ей не разрешали выходить с участка. Тем более заходить к соседям и меняться. Она волновалась, как все будет: вдруг Лёвочка передумает меняться или попугаи заболеют, все может случиться. Но, против всех ожиданий, обмен кота на попугаев прошел легко. С котом на руках Мура прокралась к входной двери, надела куртку, сунула кота под куртку, как настоящий грабитель, надела шапочку, ей не разрешали без шапочки из дома выходить. В принципе Мура ничего особенно страшного не сделала: надела шапочку и на улицу не выходила. Всего лишь проскользнула в калитку – Мурин Дед и Лёвочкин дед работали на одном факультете, жили в одном доме и даже в одном подъезде, дачи от университета получали вместе, дружили, поэтому между Муриным и Лёвочкиным участками была калитка, – и, приговаривая «ты поиграешь, поспишь, потом полдник, потом я за тобой приду», вынесла кота. Обратно Мура шла молча, прижимая к себе клетку с попугайчиками, с попугаями она не умела разговаривать. Прошмыгнула к себе в комнату, спрятала клетку под кровать и стала ждать подходящего момента. Радовалась, что ей так хорошо удалось придумать: Дядясаша ей одного паука, а она ему двух попугаев! Конечно, хотелось бы иметь одного попугая покрупней, но большой попугай встречается нечасто, только в зоопарке и в цирке, кто же Муре его даст… а на даче ей большого попугая вообще не найти.
И подходящий момент настал: Дуся с Дедом пошли к Лёвочкиным родным по делу, то ли попробовать пирог, то ли обсудить пирог, а Дядясаша с
