в газету. Она подошла, встала рядом. Он поднял глаза.
– Сорок три, – сказала Марго. – Я успела досчитать до сорока трех, прежде чем ты осознал, что я стою рядом. По-моему, это новый рекорд.
– Это жульничество, – объявил он, целуя ее и забирая чемодан. – Ты считала в два раза быстрее. Ты жулик. Я понял это давно, когда вместо двух обещанных детей ты родила мне двойню. Я видел твое интервью. Эта ведущая слишком хорошо воспитана, чтобы сказать это тебе в глаза, да еще в прямом эфире, но уверенность, что ты жулик, просто светилась на ее лице.
– Тебе понравилось?
– Слово «понравилось» к этому интервью совершенно неприменимо. Но ты вела себя достойно. Ты и сама знаешь. У тебя радостно-ошарашенный вид человека, которому объявили, что его смертельный диагноз был ошибочным.
Марго улыбнулась, не поднимая глаз, он глянул искоса, спросил:
– Что-то еще?
– Я начала новую книгу. Написала первую главу.
Он остановился, взял ее лицо в ладони, вглядываясь так пристально, словно пытался прочесть написанное. Потом отпустил, подхватил чемодан, сказал:
– Если выкинуть из сарая садовые инструменты и прочую рухлядь и сделать там окно, у тебя будет своя личная писательская резиденция.
– А где мы будем все это хранить?
– Мы должны быть честны друг с другом и сами с собой, – серьезно сказал он. – Нам совершенно не нужны садовые инструменты. Мы не умеем ими пользоваться, и у нас нет сада. То, что растет у нас во дворе, даже человек с очень богатым воображением садом не назовет, скорее джунглями. И шезлонгами пользоваться мы тоже не умеем. В джунглях нужны не шезлонги, а гамаки. Впрочем, шезлонги можно отдать детям. Пусть поставят у себя в комнатах по шезлонгу и будут принимать гостей как древние римляне, развалившись на ложах. Если, конечно, они когда-нибудь узнают о существовании древних римлян.
– Ты им расскажешь. Как они?
– Дети? Буйствуют. Лейка заявила, что бросает балет и идет заниматься восточными единоборствами. Шмулик хотел ее перещеголять, но не смог придумать – как. Я предложил ему получить права на яхту или на самолет. Он был не уверен, что ты согласишься, и спросил, не может ли он это делать, когда ты уедешь на очередную экскурсию.
– А ты что?
– А я сказал, что мама должна быть дома, когда он делает такой важный жизненный выбор.
– Мама должна быть дома, – повторила Марго.
Это было очень здорово – вернуться домой.
Примечания
1
При усыновлении в советское время обычно немного изменяли дату рождения. (Здесь и далее примеч. авт.)
2
«История евреев России» (идиш).
3
И́дн (ייִדן, yidn) – евреи (идиш).
4
Для дневника Климука частично использовались подлинные записи партизана Анатолия Дзяковича. (См.: https://corpus.prozhito.org/person/31.)
5
Кочедык (также свайка) – инструмент, используемый при плетении из бересты, внешне напоминающий кривое шило или изогнутый плоский коготь. Кочедык используют для увеличения щели между слоями ячеек для облегчения продергивания лент и увеличения плотности плетения. Также кочедык используют для сдирания коры с деревьев.
6
Ценовать – резать лыко на узкие полоски, очищая от верхнего слоя коры.
7
שווַארצע הַאנטע (досл. черная рука) – женщина, которая приносит беду (идиш).
8
חג אילנות שמח, חבר’ה! – С праздником деревьев, друзья! (иврит)
9
בסדר – хорошо, ладно, ок (иврит).
10
זה בסדר – нормально, хорошо, годится (иврит).
