Уроки испанского - Екатерина Вячеславовна Здановская
Валентина Петровна понимающе кивнула и сжала тонкую руку Стаси:
– Не переживай, не пущу.
Перцы она отдала Жене, сыр и колбасу девчонкам из соседней комнаты. Икру – Ульяне. И как та ни уговаривала Стасю съесть хотя бы маленький бутерброд, Стася отвечала резким отказом. Она ничего не хотела брать у родителей, ни за что не хотела быть им должной даже в мыслях.
Впрочем, перемирие заработало. Стася раз в две-три недели писала родителям о своих делах, иногда брала трубку, когда звонила мать. Все их разговоры обыкновенно заканчивались плохо: Ирина Васильевна в чем-то ее обвиняла, Стася отключалась, чтобы не наговорить лишнего. Она еще пару раз даже приезжала к ним в гости: на 8 Марта и день рождения отца, оба праздника прошли ужасно. Дмитрий Михайлович устроил Стасе настоящий допрос, гонял по всевозможным темам от южнокорейской политики до теоремы Ферма, а когда убедился, что она, конечно же, ничего не знает, удовлетворенно обозвал «тупицей».
– И эти тупицы будут учить новое поколение детей! – упоенно кричал он из своей комнаты. – Куда катится этот мир! Да я бы ей и метлу в руки не доверил, а не то что младшеклассников.
Стася сидела на кухне, опустив голову, и мечтала поскорее уехать обратно домой. Теперь домом ей стало ее родное общежитие. Там она чувствовала себя счастливой, там могла свободно дышать. Каждый раз, навещая родителей, она задавала себе один и тот же вопрос: зачем? Зачем она продолжает это делать, зачем продолжала с ними общаться? И ответ никогда не находился. Так принято, так положено: дети навещают родителей, дети звонят родителям, дети терпят от родителей оскорбления. Да неужели? Стася хотела разорвать этот круг, но пока не находила в себе столько смелости.
– Ты что, поправилась? – Пока отец выкрикивал свои умозаключения по поводу печального будущего нового поколения, которому суждено расти под присмотром тупой идиотки его дочери, мать с осуждением разглядывала Стасю. – Надо контролировать свое питание, иначе кто на тебя посмотрит? Вот поэтому до сих пор и нет парня у тебя. Нет, ты встань, встань. У тебя же уже пузо выросло! А ты на меня посмотри, мне почти пятьдесят, и какая у меня фигура.
Стася покорно вставала, сгорбленная и какая-то вся согнутая, сломанная, она действительно выглядела потолстевшей. Но вот удивительное дело: стоило ей выйти за порог родительской квартиры, плечи ее сами собой расправлялись и тут же исчезала складка в области живота.
Молодого человека у Стаси действительно не было. Но не потому, что она была некрасивой или никому не нравилась. Нравилась, и обладала не только красотой, но и обаянием, и даже определенной харизматичностью. Была весела, общительна и умела шутить – а эти качества всегда притягивают противоположный пол. Дело в том, что это ей никто не западал в душу, ни с кем не хотелось проводить время наедине, ни по кому она не тосковала и ни о ком не мечтала. Пока в конце первого курса в центре города на прогулке с Ульяной не встретила Ваню.
На улице с ними, двумя молодыми симпатичными девчонками, знакомились и раньше. Но никому Стася не оставляла свой настоящий номер. Так, только флирт, смешки, а дальше – прощание, чтобы не встретиться никогда. Но Ваня оказался единственным, кто тут же, после диктовки выдуманных из головы цифр, решил набрать номер прямо при Стасе. Она засмущалась, покраснела и призналась, что обманула его.
– Настолько не понравился? – улыбнулся Ваня.
И вот эта его простая открытая улыбка, добрый взгляд, умеренная настойчивость без лишней агрессии – все это покорило Стасю. Они начали встречаться. И время было подходящее: скоро кончилась сессия, у обоих появилось свободное время, несмотря на то, что девушка устроилась на полставки в японский ресторан, который работал только на доставку. Рабочая смена длилась с двенадцати до шести, а потом Стасю встречал Ваня, и они шли гулять, или в кафе, или в кино. С ним было легко, приятно и безопасно. Ваня не распускал руки, но нежно заботился. Всегда-то у него при себе были зонт, бутылка воды и пачка Стасиного любимого печенья. Так незаметно пролетело то лето.
Родители Стаси почуяли, что в дочери что-то изменилось. Как акулы чувствуют кровь в соленых морских водах, так и они тут же заметили изменения: слишком Стася стала беззаботной, слишком легко относилась к их словам, вечно витала где-то в облаках, мечтательно улыбаясь экрану своего телефона. Они пытались расспрашивать, особенно наседала Ирина Васильевна, но Стася отнекивалась, уходила от ответа и переводила разговор на другие темы.
– А закончится все тем, что она залетит и вернется сюда с младенцем в подоле, – пророчествовала мать.
Эти фантазии и пугали, и радовали Дмитрия Михайловича. С одной стороны, он терпеть не мог детей и тот дискомфорт, который они привносили в жизнь взрослых родственников. А с другой, появление нового младенца означало новую подпитку его психопатической личности. Он мог совершенно безнаказанно калечить очередного малыша. От этой мысли Дмитрий Михайлович прямо-таки расцветал и всерьез ждал момента, когда брошенная и беременная дочь поскребется в их дверь. Но этого так и не произошло.
В конце лета Ваня пригласил Стасю за город в гости к своим родителям. Официальный повод – день рождения его бабушки. Неофициальный, конечно же, смотрины. Стася легкомысленно согласилась, а потом извела себя тревогой и переживаниями.
– Там будет вся его семья, – говорила она Ульяне, кусая губы, – и зачем я на это подписалась.
– Ну будет и будет, – успокаивала ее подруга, – чего тебе бояться? Ты красивая, умная, молодая. Ты обязательно им понравишься.
– А если нет? – нервничала Стася.
– Ну и пошли они тогда, значит, ничего они в людях не понимают.
Стасю на эту встречу собирали, что называется, всем этажом. Кто одолжил кофту, кто духи, а кто сумочку. Накрасили и причесали. Стася блистала, как редкий бриллиант в правильной оправе. Ульяна развела руками, глядя на нее:
– Если это им не понравится, то я уже не знаю…
Заехавший за ней Ваня тоже заметил, что его девушка выглядит по-особенному прекрасно. Стася забеспокоилась:
– Что? Слишком? Перестаралась?
– Нет, что ты! – заверил ее он. – Ты выглядишь потрясающе.
До этого дня Стася никогда не знакомилась с целой новой семьей. Внутренне она настроилась держать оборону, не впервой ей отвечать на неприятные вопросы, терпеть ехидные шутки и злые насмешки. Чем ближе они подъезжали к дому Ваниной бабушки, тем сильнее скручивалась нервная пружина внутри нее. Однако переживала она совершенно напрасно. Приняли ее не то что
