Вид с озера Комо - Адриана Трижиани
— Господи, да это страна, она общая! — уязвленно протестует мать.
— В другой раз. Мы едем в командировку. Слоняться по магазинам и туристическим местам будет некогда. Правда, дядя Луи?
Голос дрожит. Мне нужно подкрепление. Дядя дает знак опустить мое кухонное оружие и приходит на помощь:
— Переговоры с поставщиками — страшное дело. Лучше нам с Джесс поехать пока одним. Это все только ради фирмы, много с чем нужно разобраться.
— Хорошо, хорошо, не поедем мы, — отмахивается мама. — Настолько в лоб мне еще не отказывали. Я думала, с семьей веселее будет.
Филомена Каподимонте-Баратта — черная стрела. Ее густые темные брови ничуть не менее выразительны, чем прямой нос и полные губы. Она не поддалась моде в 70-х, не выщипала их в ниточку, и теперь, в пожилом возрасте, это играет ей на руку. С ними мама выглядит молодо, даже когда забывает вовремя сходить в салон «Мона Лиза» закрасить седину и ее волосы начинают напоминать мрамор «неро маркина», черный с белыми прожилками.
— Филли, мы с Джесс там все разведаем, а потом можно будет уже и всей семьей ехать. Увидишь ты Италию, обещаю. Но пока что у нас миссия на двоих.
К счастью, в этот момент в дом входят Конни, ее муж и три дочки, отвлекая на себя всеобщее внимание.
— А вот и Домингесы! Давайте разувайтесь! — кричит мама им из кухни, а потом тихо цедит в мою сторону: — Думаешь, обрадуется твоя сестра, что ты собралась в Италию без них? Что-то я сомневаюсь.
Я бросаю на дядю Луи взгляд, полный отчаяния. Он делает движение пальцами, будто разглаживает пласт теста. «Не глотай наживку, Джесс. Не надо».
— Боже, как трудно собрать трех девчонок на воскресный обед! — возвещает Конни, впархивая в кухню в простых, но элегантных бежевых брюках и шелковой блузке; даже после трех родов живот у сестры впалый, как ямка, которую мы делаем в горке муки на мраморной разделочной доске, когда готовим тесто на пасту. — Мам, ты святая. Не знаю, как ты справилась.
— Через силу, врать не буду.
Мама отхлебывает коктейль. Конни по очереди целует всех в щеку. Ее идеально выпрямленные темно-русые волосы ниспадают на плечи, и ни одна прядь не выбивается. Диего жмет руку отцу и целует мать. Муж Конни высок и строен. У него небольшой нос и кустистые брови, а очки такие, что в них он кажется профессором, хотя на самом деле работает в сфере финансов.
— Спасибо за приглашение! — говорит он. — Девочки, поздоровайтесь с nonna и nonno, zio Луи и zia Лил.
Алекса, Алисия и Эбби могли бы сойти за тройняшек, хотя на самом деле погодки, младшей восемь. У них карие глаза и буйные темные кудряшки, как у меня.
— И тетю Джесс не забудьте, — напоминает Диего дочерям.
— Только к плите не подходите, я сама подойду!
— Это в нее у вас такие волосы, — добавляет он.
— Простите уж, — ласково говорю я и, присев, обнимаю всех трех девчонок сразу.
Конни зыркает на меня.
— Да мы обожаем кудряшки, ведь правда? Это Господь, посылая мне с небес дочек, наградил их завитушками, как у лент на подарках. Вы мои подарочки!
— Я не хотела обидеть. Люблю своих племяшек-кудряшек! — говорю я, прижимая их к себе.
Папа подносит тарелку:
— Берите таралли!
— Подсолить бы немного, — жуя, тактично замечает Диего, — а текстура идеальна.
— Диего, ты почти что итальянец, — заключает мама.
— Почему не говорят, что итальянцы почти что колумбийцы? Послушать итальянцев, они лучше всех, — смеется Диего.
— Так и есть, — отвечает с улыбкой дядя Луи.
Пока пикировка не продолжилась, я вручаю Диего коктейль. Пусть сгладит острые углы — отношениям большой семьи шлифовки и полировки нужно не меньше, чем мрамору. Конни и Диего женаты уже двенадцать лет, а он все еще будто на испытательном сроке. Так уж в нашей семье обстоят дела с новой родней. Породнился — будь готов, что примут тебя не скоро, если ты, конечно, не Бобби Биланча, самый завидный жених Лейк-Комо.
Диего поднимает бокал:
— За итальянцев!
Диего управляет небольшим хедж-фондом и когда-нибудь обязательно разбогатеет, вот тогда-то его слова в этом доме будут иметь вес.
— Мы на месте, мам! — слышится от входной двери голос моего брата. Уж его мнение всегда на вес золота. Брат не снимает лакированных туфель фирмы «Тод», пусть дома так не принято, но ему можно. Его жена Кэти, дизайнер интерьеров с большой буквы, и их двое детей чинно разуваются и выстраивают обувь в рядок под банкеткой.
— Начинай варить равиоли, — распоряжается мама. — Твой брат уже здесь.
Открой НАСА звезду жарче и ярче солнца, об этом вряд ли объявили бы так же торжественно, как она возвещает о прибытии Джозефа Баратты-младшего.
Джо, как всегда, в пиджаке и галстуке, в последний раз он носил что-то другое, когда играл за бейсбольную команду школы Святой Розы. Внешностью брат пошел в Монте: большой прямой нос, пухлые губы и холодные карие глаза. У его невысокой подтянутой жены Кэти глаза ярко-голубые, на носу россыпь веснушек, волосы огненно-рыжие. Их сын и дочь — парочка горящих спичек. Эти рыжеволосые голубоглазки ничуть не похожи ни на брата, ни на кого из нашей семьи.
— Тебя как звать? Вроде Раттиган? — спрашивает дядя Луи залезшего на диванчик рядом с ним сына Джо.
— Рафферти, — хихикает мой семилетний племяш.
— Ну а ты кто? — указывает дядя Луи на выглядывающую из-за спины Кэти шестилетнюю девочку.
— Это моя сестра! — кричит Рафферти. — Она боится.
— Зовут ее, кажись, Макдугал? — серьезным голосом спрашивает дядя Луи.
— Маккензи! — хором отвечают дети.
— В семье Кэти это традиционное имя, — сердито поясняет Джо.
— Да шучу я, Джоуи, не кипятись. Просто ищу итальянские корни. Но с твоими ребятами, пока найдешь, вилкой до некрополя этрусков докопаться можно.
Кэти спешит на помощь мужу:
— Зачем копать, дядя Луи? Наши дети — Баратты, итальянские корни читаются в фамилии.
— И то верно, — добродушно соглашается дядя. — Вы уж простите. В мои времена итальянских детей называли в честь давно умерших родственников. Такая была традиция. А вы даете имена в честь ирландских пабов. Прогресс налицо.
Я ставлю на стол поднос кростини[15]. Со всех сторон сразу тянутся руки, будто мы играем в блэкджек в Вегасе и наступило время делать ставки. Вскоре дети всей кучей несутся к двери подвала, распахивают ее и бегут вниз.
— Не трогайте ничего! — кричит мама им вслед. — Там полно электроприборов и провода торчат!
— Да нормально все будет, — успокаиваю я маму. Значит, детям играть небезопасно, а мне жить в помещении с
