Штурм Бахмута. Разведвзвод. Том II - Александр «Писатель» Савицкий
— Вы, бля, о чем? — напрягся я. — И, кто вы?
— Я — Сливки. А это Сасиген. Мы за мопедами пришли.
— Так Планшет же за ним пришел? — ничего не понимая, жопой почувствовал я что-то мутное.
— Дело было как? — начал Сливки. — Мы себе намутили мопед с Блондином, — кивнул он на своего напарника, — вообще у него позывной Сасиген, но я его Блондином зову, по зоновскому погонялу, — улыбнулся он.
— А Планшет при чем?
— Тут приходит чувак на эвакуацию, говорит: «Мы там в доме два мопеда нашли…» Я у Флира попросился сюда сбегать с Блондином, забрать их. А тут Планшет: «Я тоже хочу мопед! Один мой, один ваш». И, пока мы там собирались, Планшет уже сюда побежал.
— А мне сказал, что Флир его послал.
— А что он еще скажет? — грустно улыбнулся Блондин. — Это же Планшет. Он со строгого.
— Мы приходим на эту позицию, смотрим, он уже мотоцикл выкатывает. Мы ему говорим: «Давай поможем». Он говорит: «Давайте, шагайте дальше!» И стоит, мучается, не может его спустить по ступенькам. Мы стоим, смотрим на него. Он одуплился и заднюю врубил. Говорит: «Малолетки, помогите мотоцикл выкатить», — Сливки опять заулыбался. — Я самый младший во всем взводе, вот он меня малолеткой и называл.
— Да, для Планшета все малолетки. Ему лет-то за полтинник.
— Мы ему говорим: «Куда выкатить? На улицу? На открытку?» Он говорит: «Да». Мы ему говорим: «Гонишь, что ли? Давай мы тебе поможем его укатить. Пока ты будешь заводиться, по тебе могут и артиллерию навести». А он испугался, что мы у него мопед его отожмем, и не согласился.
По итогу, мы ему его выкатили, пошли второй мопед смотреть, но он бесполезным оказался — большой и без ключей. Назад выходим, а тут вы… И он…
— Как доставать будем? — спросил командир эвакуации.
Час мы пытались зацепить Планшета кошкой, чтобы подтащить поближе к выходу из подвала, но тот был грузным и зацепился за мопед броником. Отчаявшись это сделать, эвакуация решила забирать его на рывок. Мы выстрелили из ракетницы в землю, метрах в десяти от Планшета, чтобы ослепить снайпера, и кинули две дымовухи. Как только они разгорелись, один из бойцов из эвакуации подбежал к Планшету и затащил его в подвал. В последний момент, когда они уже загружали его в подвал, боец положил руку на бетонную плиту, и снайпер тут же попал ему в нее выше локтя. Уколов трофейный обезбол, я стал перетягивать ему руку.
Жизнь на позиции потекла размеренно-военная. По нам работала арта, минометы, птички скидывали ВОГи. Снайпер продолжал охотиться за нами и группами эвакуации, и мы с Фенело, бурятом, который в Чечне был снайпером, решили вычислить его. Я нашел длинную тонкую трубку и стал вставлять в нее сигареты, чтобы спровоцировать его на выстрелы. Мы долгое время не могли понять, где его позиция, но Фенело засек небольшой домик в частном секторе, откуда предположительно он щелкал по нам. Мы вышли на наших тяжей и развалили этот дом до основания. Судя по тому, что на какое-то время работа снайпера прекратилась, Фенело его вычислил.
То ли от сырости, то ли от переутомления и истощения нервной и защитной систем организма пацаны стали болеть. Это было похоже на КОВИД, который охватывал все тело и весь организм целиком. Все начиналось с бронхита и кашля, следом поднималась температура под сорок, и боец становился почти недееспособным. Я переживал, что в таком состоянии кто-то нестойкий словит глюк и наделает делов, как те бойцы, у которых не выдерживали нервы, и они совершали необдуманные поступки. Пару таких историй мне рассказали во время посиделок. Тело одного из таких пацанов нашли заминированным на самой крайней позиции, которую заняли Юнайтин и Виват. Пацан не выдержал напряжения и в одиночку пошел в накат на хохлов. Что им двигало, мы уже никогда не узнаем, но такие случаи происходили и со стороны украинцев, и с нашей. Другой боец, выжив после прилета мины, во время которого погиб весь его расчет, засунул гранату под броник и подорвал сам себя.
Больше всех в моей группе болел Крепленый. Как человек ответственный, он сразу переехал в отдельную комнатушку, чтобы не заразить нас, и утеплился вещами, которые нашел в доме, чтобы не сильно мерзнуть. Я старался его не трогать, пока он не придет в норму, и на какое-то время даже забыл, что он есть.
Мы сидели с Сальником и как обычно трепались за чаем о чем-то и ни о чем конкретном, когда в комнату вошел гражданский в пальто и старинной норковой шапке. Я инстинктивно схватился за автомат.
— Парижан, ты чего? — сказал гражданский знакомым голосом. — Это же я, Крепленый!
— Бля! Санек? А я уже хотел бежать пизды фишкарю выписывать, что пропустил сюда мирняк.
— Не-не! Это я.
— Тьфу, дурак! Что ж ты шубу-то нацепил?
— Холодно! Болею!
— Ладно, иди отдыхай.
Крепленый налил себе кипятку и шаркающей походкой пенсионера удалился в свои покои.
Хохлы, неожиданно для нас, больше обстреливали не северную сторону нашей позиции, а южную, которая была от них дальше. Хотя логика их действий была понятна. Через юг заходили наши группы подноса и эвакуации. За которыми те и охотились вместо того, чтобы попусту тратить БК, разрушая голые стены.
Мы по-прежнему в основном занимались обстрелом «Ешек». Бывали дни, когда мы выстреливали по ним десятки зарядов РПГ, усиленных пластидом и мелким железным мусором. Это приводило к контузиям, и, порой, отстреляв несколько десятков гранат, я начинал блевать. Вместе со мной работал Ваня, с позывным Герой — парень кавказской национальности, который, как и я, был фанатом РПГ. Я приставил к нему Вилладжа, тот заряжал ему морковки, а Ваня без перерыва обстреливал те позиции, которые нам указывали Тельник и Флир.
— Работаем по позиции «Г-1». Одинокий домик в леске перед частником. Там еще окопы. Видишь? — корректировал меня Флир.
— Вижу. Ваня, новая цель! — только успевал я выдать ему команду, как он тут же принимался за дело.
— Сколько морковок осталось, Парижан?
— Штук семьдесят.
— Мало! Очень мало! — смеялся он. — Нам нужно двести! Закажи еще!
В первую неделю января мы с хохлами в основном перестреливались и копили силы для дальнейшей войны. Трехсотметровая открытка, которая разделяла наши позиции, не давала нам предпринимать лобовую атаку, поэтому командование приняло решение заходить с правого фланга. Наша группа пошла на штурм домика в лесу, который одиноко маячил посреди поля и был окружен окопами. Судя по тому, что
