Александр Прозоров - Присяга Российской империи

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65

— Я знаю. Но тревога есть тревога.

— Командир, давай хоть по одной тяпнем! — взмолился Кимицко. — Ведь часа два пройдет, прежде чем отбой дадут. А я специально с утра не ел, чтобы в гостях оторваться! Скажем, что до звонка успели.

— Отставить, Руслан! — покачал головой Горин. — Экипаж, одеваться. Машина уже вышла, нам приказано немедленно явиться в полк.

— Ну что за день такой сегодня! — послушно поставил штурман рюмку на стол. — Штанину порвал, троллейбус сломался, выпить не дали, кусок из горла вырывают…

— Иди-иди, — подтолкнул его в спину Алим Гузафаров, — в норматив не уложишься.

— … и вдобавок младшие по званию помыкают, как простым старшим прапорщиком.

Летчики выбрались в коридор. Погрустневшая именинница внезапно вскочила, схватила несколько салфеток, завернула в них хлеб, собрала сало с тарелки, побежала следом.

На улице мела мелкая крупенистая поземка, норовившая забраться под воротник и больно жалящая лица. На углу улиц Майская и Старобоярская собралось уже полтора десятка выдернутых по тревоге офицеров, недоуменно переговаривающихся по поводу неурочных учений. Из всех только у экипажа Горина не имелось с собой «тревожных» чемоданчиков и подполковник мысленно отметил, что наверняка получит выговор. Однако менять что-либо было поздно — на дороге показался бело-синий «Паз» с надписью «Служебный» под лобовым стеклом и красной звездой на радиаторе.

До аэродрома развозка домчалась за двадцать минут, остановившись прямо у ЦКДП[13] — офицеры, прячась от ветра, сразу нырнули под козырек.

— Переодевайтесь, — встретил их дежурный по Посту. — Полударин разрешил построение в коридоре.

— Сорок пять секунд по полной форме одежды! — вспомнил Кимицко курсантские годы, сунул подмышку газетный сверток и бодро затрусил на второй этаж.

Вскоре пилоты стояли в длинном коридоре второго этажа, тянущемся между раздевалками и комнатами узла связи.

— Полк, равняйсь! Сми-ирно! — появившись с лестницы, с ходу с командовал начальник штаба, полноватый подполковник Герасюк и тут же развернулся на сто восемьдесят градусов: — Товарищ полковник, Первый Транспортно-Бомбардировочный авиационный полк по тревоге построен.

— Вольно! — самого командира полка из середины строя видно не было, но голос его звучал громко и зычно. — Товарищи офицеры! Приказываю вам вылететь на защиту рубежей нашей родины в оперативный район Тихого океана и произвести пуски ракет в точке пятьдесят миль на запад от устья Колумбии[14]. Штурманам немедленно получить полетные планы. Развозка стоит у дверей Поста. По машинам.

— Вот черт. Значит, отбой только в кабинах дадут, — капитан Кимицко протиснулся вперед и побежал к начштаба за планшетом.

Привыкшие за десятки тренировок к оптимальному порядку действий, летчики заняли свои места, чтобы через два километра, когда «Паз» станет притормаживать у самолетов, не мешать друг другу при выходе.

— Смотри, Алим, — Кимицко подтолкнул лейтенанта локтем, протирая заиндевевшее стекло. — Не нас одних сегодня Полударин встряхнул. Техники, как муравьи суетятся.

«Тушка» Горина стояла седьмой. Автобус притормозил — четверо летчиков спрыгнули на бетонку.

— Экипаж, строиться!

— Бригада, стройся! — эхом откликнулся майор Похилько, командир бригады техников, и строевым шагом дошел до командира экипажа: — Товарищ подполковник, самолет к полету готов! Старший…

Алим Гузафаров услышал за спиной громкий рев, оглянулся. По взлетке, сдувая снег и лед раскаленными струями поставленных на попа реактивных двигателей ползли в ряд четыре «пылесоса».

— Экипаж, занять места в машине!

Лейтенант спохватился и устремился к лесенке, опускающейся вниз за передним шасси. Он быстро поднялся на свое место, пристегнулся, включил аппаратуру, запустил тест навигационной системы.

— Двигатели исправны, командир, — как всегда первым доложил Лукашин. — Баки полные, рули высоты свободны, элероны свободны, шарнирный механизм исправен.

— Принято, — кивнул Горин.

— Нет, ты не понял, Саша. У нас действительно полные баки. Под самую горловину.

— Навигационная система в норме! — доложил штурман Алим Гуззафаров.

— Привязка есть, система вооружения…

— Что там опять, Руслан?! — раздраженно рявкнул на штурмана-оператора Горин.

— Система вооружения в норме. У нас есть две ракеты на пусковом барабане в первом трюме и одна во втором. Черт, если кто-то собирается давать отбой учебной тревоги, то сейчас самое время. Иначе придется взлетать.

— Диспетчер, — включил внешнюю связь командир экипажа. — Докладывает борт сто семь. Самолет к взлету готов, разрешите запуск двигателей.

— Разрешаю.

— Алим, ты не помнишь, сколько я сегодня выпил на дне рождения? — покосился на штурмана Кимицко. — Кажется, у меня глюки.

— Пилот, запускаем третий двигатель.

— Есть запуск третьего… Показания в норме.

— Запускаем первый.

— В норме.

— Второй.

— Норма.

— Четвертый.

— Норма.

— Диспетчер, сто седьмой двигатели запустил. Разрешите руление на взлет.

— Разрешаю.

— Отпускаю тормоза, — сообщил Горин, и трехсоттонная машина неожиданно толкнула людей в спины, выкатываясь с места стоянки. Острый нос медленно и торжественно повернулся вдоль бетонки, бомбардировщик побежал вперед, постукивая передним шасси по стыкам плит. В конце бетонки он повернул на рулежку, по ней выкатился на взлетно-посадочную полосу.

— Остановите же нас кто-нибудь, иначе мы полетим, — нервно пробормотал Руслан.

— Диспетчер, говорит борт сто семь. Разрешите взлет.

— Сто седьмой, взлет разрешаю.

— Экипаж… — начал было подполковник, а потом просто послал вперед сектора всех двигателей.

Четыре двухконтурных турбореактивных двигателя, каждый тягой по двадцать пять тонн, резко пихнули машину вперед, заставив с неожиданной стремительностью замелькать по сторонам сугробы.

— Скорость сто, — сообщил капитан Лукашин, — сто пятьдесят, двести… Триста… Отрыв!

— Есть отрыв. Убрать шасси. Поздравляю, экипаж, мы в воздухе.

— Пожалуй, нужно заглянуть в полетный план, — полез за планшетом штурман-оператор. — Кажется, это не просто обычная филькина грамота.

— Диспетчер, сто седьмой взлет совершил.

— Набирайте высоту пять тысяч, борт сто семь, курс семьдесят пять.

— Понял, выполняю.

— Неужели мы и вправду летим? — наконец-то подал голос и старший лейтенант Гузафаров.

— Не то слово, Алим, — потер себя по подбородку Кимицко. — Командир, по плану полета мы вместе с еще девятью машинами следуем курсом на Анадырь. У Курильских островов будет дозаправка, после чего к нам присоединятся еще семь бомбардировщиков из Хабаровска и три истребителя «СУ-27» с отдельным «танкером». Конечная цель полета — западное побережье США, где нам предстоит немножко пострелять. После чего тем же путем потопаем обратно. Зря я сегодня не завтракал, вернемся только через двое суток. Командир, разрешите проверку вспомогательного оборудования?

— Какого еще оборудования? — не понял Горин.

— Кухонной плиты в отсеке для отдыха. Хоть шкварок пожарить, да хлебушек подрумянить. Мне ваша жена больше ничего с собой не дала.

— Во дает, паршивец, — восхитился Лукашин. — А не прибить ли нам его, командир? И нам спокойнее будет, и честным женам меньше соблазна.

— Согласен, — серьезно кивнул Горин. — Только на обратном пути. Он нам пока живой нужен.

— Я это так понимаю, что кушать мне пока еще разрешено, — сделал вывод Руслан и отстегнул ремни. — Вы не бойтесь, я вам тоже понюхать дам. Полет еще долгий, а притормозить у магазина командир не даст, я его знаю. Только запах на обед и останется.

— Они взлетели… — Ралусин выключил телефон, немного сполз в кресле вниз и откинул голову на спинку. — В восемь утра пройдут над Курилами, дозаправка над океаном.

Майор зевнул, потряс головой. Последние дни дались ему очень тяжело. Одних только взяток, официальных и нет, он раздал двадцать пять тысяч долларов, произвел закупку пятидесяти тысяч тонн высокооктанового бензина, оформил на работу пятнадцать человек. Пятерых — по рекомендации кап-два Удовина, и еще десять — по требованию уже этих, опытных в работе на топливном рынке специалистов. Накладные, лицензии, разрешения, залоги, налоги… И все это — всего за трое суток!

— Восемь утра, — кивнул начальник разведки флота. — Я дам команду «Чажме» начать постановку помех в семь и закончить в восемь. Думаю, этого времени «дальникам» хватит. Поспал бы ты, майор. Все одно от тебя больше ничего не зависит. Ты свое дело выполнил, теперь остается только ждать.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 65