Алексей Пишенин - Сага о Хельги

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82

Кетиль смеялся над этими драпами даже больше, чем он смеялся над неудачей Хельги. Он говорил, что, конечно, из тех воинов, кто действительно был в битве и смог поднять голову над щитом и что-то разглядеть, многие сочтут то, что сказывают Торд и Хальдор, достойным смеха, однако слава переживает человека, и уже через несколько лет скальды будут воодушевлять данов на битву этими висами.

А Харальд Заяц добавил, что через несколько лет и сам Свейн будет верить тому, что о нем говорят скальды, а Олаф конунг свеев уже и сейчас, видать, поверил, что пускать стрелы издалека, прячась за щитами, означает уподобиться Тору, мечущему свой молот в инеистых великанов.

Но Хельги все же сказал, что не будет ничего менять, хотя бы и не видать ему золота конунгов, потому как слава об этой битве разнесется по всему Северу и сказывать о ней будут долгие годы. А потому нельзя, чтобы те, кто не ступил на борт вражьего корабля, превратились бы в величайших воинов, каких Один держит по правую руку от себя в Валхалле. А потом он выпил крепкого датского пива и заснул.

Ярла Эйрика на пиру не было, потому как отплыл он переговорить с норвежскими бондами, что всё еще держали свои корабли неподалеку. Отправился он, взяв с собой только Гудбранда и брата Свейна, чтобы показать, что не боится безоружным прийти к своим людям. Там он торжественно повторил слова своей клятвы, что дал на «Длинном змее». А в свой черед бонды поклялись ему в верности.

На следующий день ярл устроил пир для всех норвежцев, что были с ним: и для тех, кого привел Олаф, и для тех людей, что скитались с ним по Балтике долгие годы. И на пиру Хельги Торбрандсон, наконец, показал себя настоящим скальдом. И говорил он в своей драпе и о «Железном баране», что оборвал бег коней Ран ломающего кольца Олафа, и о сыне Хакона, что своей грозой щитов накормил стаи лебедей крови[55].

Сказал он также и о Гудбранде, который, направил корабль между «Коротким змеем» и соседним кораблем Олафа, подобно тому, как кабан бросился растоптать змею. И про Бьёрна, который, не вымокнув в ливне копий, сумел перерубить канат, связывающий воедино плавучую крепость сына Трюггви. И последние слова его были такие:

И не раз, пока Хельги сказывал, его прерывали крики и одобрительный стук рогов друг об друга. А после последних слов все вскочили со скамей и сказали здравицу ярлу Эйрику. Ярл подозвал к себе Хельги Торбрандсона и надел ему на шею золотую цепь с двумя рубинами, на что Кетиль потом сказал:

— Сколько ни живу я на свете, а нет у меня мудрости, что вы, скальды, впитываете с молоком матери. Двое скупцов не дали бы тебе столько, сколько дал ярл Эйрик, даже если бы ты сказал, что оба они славнее Сигурда и самого Тора.

Хельги ответил, что, видать, то награда ему за честность, однако Кетиль рассмеялся и сказал:

— Видел я, чтобы золотом платили за лесть, но еще никогда на моей памяти золотом не платили за честность. Цепь эта и рубины эти за то, что ты в своей драпе сказал одно: только норвежцам под силу победить норвежцев. И победу эту боги дали Эйрику только потому, что хотели вернуть на нашу землю исконные законы.

И потом все долго веселились, и одно было плохо, что женщин в их стане совсем не было.

На следующий день делили добычу, и Бьёрн получил долю кормщика за то, что он ударом топора сумел перерубить канат, привязывающий «Короткого змея», так что «Короткого змея» развернуло и его окружили с трех сторон. Бьёрн, правда, говорил, что всё было сделано, как велел Гудбранд: много людей закрывали щитами нос «Вепря» и с боков, и сверху, а он лишь выскочил из-за щитов на мгновение и рубанул что есть силы. Однако сам Гудбранд сказал, что мало нашлось бы смельчаков, что сделали бы такое, потому как стрелы и копья сыпались на них так, что в ином щите оставалось торчать по два копья да по дюжине стрел.

Попировав, все собрались по домам. Ярл ушел со всеми восемью десятками кораблей в Норвегию, и только Хельги с Бьёрном попросили его освободить их от службы до праздника Йоля, ибо собирались они забрать свои семьи из Сигтуны и отправиться в Норвегию по морю, пока не стало холодать.

Ярл не стал чинить им препятствий, только сказал, что на Йоль ждет их в Хладире.

На прощание Хельги обнялся с Кетилем, и оба они дали клятву, что увидятся не позднее Йоля и, что бы ни случилось, не прервут свою дружбу. И Хельги сказал:

— Простым пастухом встретил я тебя, Кетиль, четыре года назад. И ты сделал меня воином. А став воином, я смог исполнить свою мечту и стать скальдом и жениться на Ингрид. И верю я, что и твоя мечта исполнится, и поведешь ты в бой десятки кораблей. И тогда, хотел бы я верить, найдется на одном из них место и для простого скальда.

Кетиль рассмеялся и ответил:

— Сколько бы я ни тужился, не под силу мне было сделать из тебя скальда. Этот дар дали тебе Один или его сын Браги. Но воином с нами ты стал не последним, и рад я буду видеть тебя на носу своего корабля, куда бы мы ни держали путь.

Бьёрн также обнял Кетиля и поблагодарил его за всё, что тот сделал для их семьи.

— Мой дом — это твой дом, Кетиль Гудбрандсон. Ты всегда желанный гость у нас, — сказал он, прощаясь.

В Сигтуне Хельги долго торговался с конунгом Олафом, чтобы продать ему обратно их двор с землей, но они так и не сошлись в цене. И повезло ему, что в ту пору Хёгни Красный решил жениться и купил у сыновей Торбранда их дом вместе с хлевом, амбаром и конюшней.

Так Хельги и Бьёрн погуляли на свадьбе у Хёгни, который женился на Асе, племяннице Сигрид. Потом они простились с Эдлой и конунгом Олафом, который все чаще предпочитал быть со своей наложницей, а не с той, кого вручили ему ободриты, и отправились на добром корабле на юг.

В плаванье ветры были им противны, но не прошло и четырех недель, как вошли они в Согн, и Хельги первый раз за много лет расплакался, узнав родные места. Второй раз расплакался он, увидев отца и мать. Рад был Торбранд увидеть сыновей и внуков с внучкой. Долго они пировали, а потом Бьёрн с Сигрун и сыновьями отправились к себе, на хутор Одда Одноглазого, а Хельги выстроил еще один дом неподалеку от дома Торбранда и зажил там с Ингрид и дочерью. И не прошло и восьми месяцев, как смог он поднять на руки сына, которого они назвали Эйриком в честь ярла.

Так и зажил Хельги Торбрандсон: несколько месяцев в году ходил на кораблях ярла, а в остальное время растил детей и хлеба, ходил в море за рыбой да на пирах с соседями сказывал драпы, что сам сочинил.

И было так, пока не пришли вести из Англии. Но о том сказано не в этой саге.

Эйрик I Кровавая Секира (норв. Eirik Blodøks; около 885–954) — король Норвегии с 930 по 934 годы, сын Харальда Прекрасноволосого, легендарного короля Норвегии. Был свергнут в 934 году своим братом Хаконом Добрым. Отец короля Харальда II Серая Шкура и муж Гунхильд. Прозвище получил за убийство братьев в междуусобной войне после смерти отца. После изгнания правил в Нортумбрии.

Битва при Хьёрунгаваге — полулегендарная морская битва, произошедшая предположительно в 986 году, между норвежцами во главе с ярлом Хаконом и датским флотом под предводительством викингов из боевого братства с острова Йомсборг.

Ярл Хакон Могучий (?–995) — сын Сигурда Хаконсона, ярл Хладира. Его отец был убит Харальдом II Серая Шкура в 961 году, после чего Хакон искал поддержки у короля Дании Харальда Синезубого. Путем интриги стал ярлом Норвегии в 971 году, правя от лица Харальда Синезубого, но фактически являясь самостоятельным правителем. В 975 году совместно с Харальдом Синезубым воевал против императора Оттона II. После победы последнего Харальд был вынужден принять христианство и насильно крестил Хакона. Однако Хакон не принял новую религию, восстал и после этого правил Норвегией самостоятельно. В 986 году Хакон разбил датское войско в морской битве при Хьёрунгаваге.

Битва при Фитьяре — битва, в которой в 961году Хакон Добрый победил сыновей Эйрика I Кровавая Секира, но сам погиб. В результате королем Норвегии стал Харальд II Серая Шкура, сын Эйрика.

Фрейр — бог плодородия и лета у древних скандинавов.

Мидгард — Серединный мир. В скандинавской мифологии — мир людей, существующий наравне с восемью другими мирами вокруг Мирового дерева — ясеня Иггдрасиля.

Браги — в скандинавской мифологии бог-скальд, прославленный своими мудростью и красноречием. Муж богини Идун. Согласно легенде, отец Браги, Один, обманом похитил Мед Поэзии у великана Гуттлунга, а зетем отдал его своему сыну.

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 82