Валигура - Юзеф Игнаций Крашевский

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110

них речь, описывала их совсем иначе, чем они себе представляли.

Более наивных существ, чем эти две милые Халки, на свете, по-видимому, не было. Не знали они ни людей, ни жизни, их вёл инстинкт; мысли, которые, может, на свет с собой принесли, вытиснутые во сне, что предшествовал пробуждению, – странно путались в головках, которые фантазия наполняла своими странными цветами.

Они знали только из сказок и песенок, что должны любить, что должны иметь мужей, что могут быть счастливыми и несчастными. Эти языческие повести рассказывали о разных дивных приключениях, о княжнах, как они, заколдованных, схваченных, плачущих и удачно вышедших замуж.

Всё это их привлекало, одно только тревожило: что обе не могут выйти замуж за одного мужа – потому что, как говорила Дзиерла, по новому закону все должны были иметь по одной жене. Мечтали, поэтому, о двух таких братьях, как они были двумя сёстрами, которые бы хотели жениться на них.

Старуха говорила, что таких братьев найти очень трудно…

А им двоим мысль о разлуке была равна смерти. Им казалось, что Бог, что их создал, должен был специально приготовить для них двух близнецов.

Дзиерла охотно приходила на вечера к княжнам, потому она так их звала. Сидела там удобно у огня, давали ей пива, сколько хотела, грызла орехи, кормили её калачами. Впрочем, эти дети так красиво её развлекали, над их добродушными вопросами и выкриками иногда так смеялась, что аж падала на пол.

Случилось, что, когда девушки, частенько посещая часовню, молились в ней и развлекались, потому что образы, украшение алтаря, занавеси на стенах, завитушки венков их забавляли, ксендз в ризнице, не ведая о них, говорил с Добрухом о немцах.

Они сперва ничего не понимали, но ксендз Жегота так много и очевидно горевал, так перед старым своим помощником излил душу, что две Халки в конце концов узнали обо всём.

Стояли сначала очень встревоженные, желая убежать; потом, когда ушёл ксендз, и они побежали в свою комнату. Догадались, что сокрытие здесь двух немцев было великой тайной!

Великой! Из разговора дошло до них, что Дзиерла знала о раненых! Жгло их неутолённое любопытство увидеть эти создания.

Халки так хорошо понимали друг друга, что почти говорить было не нужно. До вечера сидели, глядя друг другу в глаза, полусловами что-то бормоча, хватая друг друга за руки и обнимаясь. Мысль имели только одну – вынудить Дзиерлу, чтобы показала им немцев издалека – издалека, потому что их страшно боялись.

Но увидеть! Увидеть их должны были! Второй раз в жизни подобная возможность им уже представиться не могла.

Дзиерла, по своему обыкновению, пришла вечером. Ей не нужно было быть пророчицей, чтобы понять, что девушки в этот день были какие-то другие, неспокойные, разгорячённые.

Пока старая надзирательница не уснула, они говорили о вещах банальных – оглядывались только, скоро ли она выпустит из рук веретено и – не поднимет.

Поскольку бывало, что оно падало, но старая его хватала. Слюнявила пальцы и плела дальше, пока сон наконец совсем ей не овладевал. Тогда веретено выскальзывало на пол и она его уже не поднимала, вплоть до того времени, когда нужно было идти ложиться спать.

Дзиерла заметила и то, что Халки в этот день внимательно следили за своей охмистриной, всё больше на неё оглядываясь. Она забавляла их, как могла; видела, что не слушали, хотела уйти, не пустили.

Наконец закрылись уставшие глаза старухи, веретено покатилось… Спала. Халки приблизились к Дзиерли и с тревогой наклонились к ней. Говорили ей так, как они часто это умели: одна начинала мысль, кончала её другая, менялись эти два голоса и сливались в один. Закрыв глаза, можно было поклясться, что одна Халка только пела так детскую мысль свою.

– А! Дзиерла! Ты! Дзиерла нехорошая! Дзиерла вероломная! Мы кое-что знаем, а ты нам не сказала. Говоришь, что достала бы для нас из-под сердца, а скрыла такую любопытную вещь!

– Что же я скрыла от вас, дети мои золотые? Что? – спросила Дзиерла.

Обе наклонились к ней и в уши шепнули с обеих сторон:

– Немцы! Немцы!

Баба опустила от страха кубок, который держала. Поглядела на спящую и указала на неё им глазами.

– Ох! – сказали Халки. – Снятся ей вареники!

И повторили во второй раз:

– Немцы! Немцы!

Дзиерла хотела сделать вид, будто ни о каких немцах не знает. Вскоре они признались ей, откуда о них знали. Что тут было предпринять? Баба, может, и рада была этому, но страшно боялась.

– Пока они тут, Дзиерла, мы должны их видеть! О, должны! – говорили Халки, глядя друг на друга и согласно повторяя: – Мы должны!

– Нельзя! – сказала Дзиерла. – Где? Как? Если бы князь узнал, убил бы меня… а вас – я не знаю.

– Отец не узнает, никогда, никогда, а мы должны их видеть! – говорили Халки.

– Один лежит, – отпарировала Дзиерла, – другой мало ходит и ковыляет… как же вы можете их видеть! Сидят взаперти!

– Как? Мы не знаем, ты должна знать! Золотая Дзиерла, дорогая Дзиерла.

Баба заткнула себе уши, закрыла глаза, слушать не хотела, но смеялась… Что тут было с ними делать!

Дабы их отвлечь и иметь время подумать, Дзиерла начала описывать им немцев, а так как молодые парни ей понравились, она использовала очень яркие краски. Говорила, что были достойные, добрые, мужественные, что слышала, как они пели какие-то песни, которых на самом деле не понимала, но поклялась бы, что в них была речь о любви, так изумительно и сладко звучали.

Девушки жадно слушали, не теряя ни слова, приказывая ей повторять, но это повествование вместо того, чтобы насытить любопытство, ещё сильнее его распалило. Глазки их горели…

Осаждённая в этот день Дзиерла, не зная, как спастись, начала кашлять, разбудила старуху, которая подняла веретено, и этот золотой разговор прервался. Халки погрустнели – велели ей прийти завтра пораньше, пораньше… С одной мыслью обе побежали в угол, взяли свежий белый калач, завернули его в шитое полотенце и дали бабе, шепча: «Не для тебя, понимаешь, о, не для тебя!»

Дзиерла спрятала его за пазуху и подмигнула.

Пошла назавтра с очень фиглярной миной к немцам, неся с собой калач. Герон разговаривал с ней чаще, лучше её понимал и мог ей что-то поведать; она обратилась к нему. Достала из-под сукманы завёрнутый в красивое полотенце калач, подняла его вверх с весёлым лицом и – многозначительно положила перед Героном.

– Калач такой, что на вес золота его купить было бы дёшево. Кто этот калач держал? Кто это полотенце

Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110