Мария-Антуанетта. Верховная жрица любви - Наталия Николаевна Сотникова

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85

Новом Свете оказались в два раза выше, нежели во Франции, тем более, что ему пришлось купить три лошади. Хотя эта книга посвящена глубоко личным отношениям королевы и Ферзена, думаю, нелишне привести его письмо отцу, в котором он повествует о том, с чем столкнулся в Америке, и сколь это было чуждо ему:

«…дух патриотизма присутствует лишь у вождей и руководителей страны, которые идут на большие жертвы; прочие, которые составляют самое большое число, думают лишь о своих собственных интересах. Деньги есть первоначальная движущая сила всех их поступков, они помышляют лишь о средстве заработать их; каждый только за себя, никто за общественное благо…что касается обитателей побережья, они безжалостно обдирают нас; все продается по непомерной цене; во всех сделках, которые они заключали с нами, они обращались с нами скорее как с врагами, нежели как с друзьями. Их жадность не имеет равных, деньги для них суть их бог; добродетель, честь, все сие для них ничто по сравнению с этим драгоценным металлом. Сие не значит, что среди них нет достойных людей, чей характер равным образом благороден и щедр, таких там много, но я говорю о нации в целом…».

Следует отметить, что во время этой кампании фон Ферзен завязал дружеские отношения с герцогом де Лозеном, который проявлял чудеса храбрости. Ферзену пришлось претерпеть немало лишений, он не имел сведений от родных, не мог получить деньги от отца и был вынужден переносить чисто физические трудности:

«…я остался без постели, без палатки, с одной складной сумкой, которую перевожу на лошадях. Большую часть времени я спал на земле без соломы, поскольку ее не было, под плохеньким солдатским покрывалом, которое мне дали взаймы. Вот как я сплю с июля. Для меня истинный праздник, когда нахожу амбар…».

Наконец, война окончилась, и он возвратился во Францию с твердым намерением продолжать службу именно там. Заметим, что подвиги фон Ферзена были должным образом оценены не только во Франции, но и на родине: король Густав III наградил его престижным Орденом Меча и с нетерпением ждал, когда сможет лично вручить его герою. Фон Ферзен возвратился в Париж 23 июня 1783 года — запомните эту дату, очень важную для понимания дальнейшего развития событий в жизни Акселя.

Неоспоримый фавор

Он ни минуты не сидел сложа руки и тотчас же принялся за претворение в жизнь своей мечты: остаться на службе во Франции в качестве командира собственного королевского шведского полка. Владельцы полка, братья графы Александр и Эрнст-Луи Спарре, были готовы уступить его за 100 000 ливров и исполнение мечты одного из них стать членом самого престижного шведского Ордена Серафимов, в рядах которого состояло всего 32 члена. Таким образом, помимо денег — суммы более чем солидной, — требовалось согласие двух королей и отца фон Ферзена. Всем им Аксель настоятельно внушал, что речь не идет об экспатриации, но о службе в обоих королевствах: один год во Франции, три года в Швеции. Оказалось, что легче всего было получить согласие королей. Густав III быстро оценил всю выгоду приобретения Акселем королевского шведского полка, который стал бы школой воспитания для молодых шведских офицеров в духе французской армии, в ту пору одной их лучших в Европе. К тому же ему было желательно не терять таланты и способности фон Ферзена для службы самому себе. Монарх немедленно написал письмо Людовику ХVI с просьбой поспособствовать этому проекту и включил в члены Ордена Серафимов как графа Александра Спарре, так и самого фон Ферзена. Что же касается Людовика ХVI, приводим отрывок из письма Акселя Густаву III:

«Король тотчас же согласился, и выказал самое большое желание сделать что-нибудь, что могло бы быть приятным вашему величеству, королева была готова вмешаться, как только она узнала, что вы желаете сего…».

Когда Аксель уезжал в Швецию, он повез королю очаровательное письмо от Марии-Антуанетты, подтверждавшее не только дружбу с Густавом, но и уважение, которого заслуживает фон Ферзен:

«Его отец не забыт здесь: оказанные им услуги и его хорошая репутация были возобновлены его сыном, каковой очень отличился в американской войне и каковой, по своему характеру и своим хорошим качествам заслужил уважение и любовь всех тех, кому представился случай узнать его…».

Уговорить отца фон Ферзена оказалось труднее всего. Во-первых, он был против экспатриации, но Аксель пообещал ему перемежать периоды службы в обоих королевствах на условиях, упомянутых выше. Под давлением короля и членов своей семьи старый Ферзен смилостивился и дал свое согласие, но в деньгах отказал. Глава семьи без малейших околичностей назвал сына «транжирой» и «рабом своих удовольствий», напомнил, что у него четверо детей, и он не желает обделять их в угоду Акселю, который уже промотал целое состояние.

Сын ухитрился справиться с меркантильной проблемой, заняв требуемые 100 000 ливров у барона де Бретейя, владевшего плантациями сахарного тростника на Сан-Доминго. Барон предложил ему весьма приемлемые сроки постепенного возврата долга, которые Ферзен обязался соблюдать. Так что ему оставалось только ждать получения патента на полк, предположительно в середине ноября; кстати, король положил ему очень щедрое жалованье, 20 000 ливров в год. В середине сентября фон Ферзен отправился в Швецию повидать родных. Но в последней декаде июля с ним произошла любопытная метаморфоза в отношении планов на личную жизнь. 11 июля Аксель писал своему отцу:

«Мне некуда спешить, и я прекрасно живу-поживаю в положении холостяка. Чувствую, что брак не сделает меня столь же счастливым. Если только женитьба не увеличит значительно мое состояние, не стоит вступать в брак для того, чтобы обрести одни огорчения, затруднения, а, вдобавок, еще и лишения».

Кстати, фон Ферзен тут же детально описывает вероятность брака с самой богатой невестой Франции, протестанткой мадмуазель Неккер, дочерью бывшего генерального контролера финансов. Но тут же следует оговорка, что, если его друг, атташе шведского посольства

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85