Белый князь - Юзеф Игнаций Крашевский

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85

невыгодно отличался. Одно лицо, вечно пылающее, иногда прямо синее, выдавало пьяницу. Хотя на Пасхальный праздник он принарядился как можно пышней, одежда и вооружение говорили, что ему уже всё равно и не знал, что на себя наденет.

Кафтан сидел на нём криво, меч висел с боку нелепо, а волосы на голове выглядели как пшеница после бури.

Хоть мало кто ему улыбался и мило его принимал, Кристин был в очень хорошем расположении духа, глазами и губами всем улыбался и со всеми вёл себя запанибрата.

Порой суровый, острый взгляд Судзивоя, брошенный на него, немного его усмирял, но вскоре он взрывался непомерной, корчёмной весёлостью.

Епископ сам уже покропил стол святой водой, и они начали раздавать друг другу яйца, когда у двери в комнату произошло какое-то замешательство, говор и беспокойство. Судзивой даже не обернулся в эту сторону, потому что в праздничный день не хотел быть к челяди слишком суровым. Тем временем около двери собирались приличная кучка людей, со склонёнными головами слушающих какой-то шёпот, прерываемый выкриками.

Некоторые из слушающих заламывали руки. Очевидно, случилось что-то, о чём воеводе объявить не осмеливались.

Среди кучки любопытных за домочадцами можно было разглядеть мужчину средних лет, в дорожной одежде, грязной и обрызганной, с бледным лицом, что-то рассказывающего и страстно указывающего в разные стороны руками. Был это солдат, который вытерал пот с впотевшего лица, поправлял на себе одежду и, очевидно, намеревался войти в комнату, но не смел.

Воевода обернулся к двери, что-то его задело, и он крикнул слуге:

– Иди посмотри, что там за собрание у двери.

Слуга побежал, втиснулся, остановился и, словно забыл приказ, вернулся не скоро. Нетерпеливый Судзивой послал другого, но и тот застрял у двери.

Был это признак того, что, должно быть, именно в ту пору, когда собирались есть дар Божий, приключилось что-нибудь нехорошее; сам воевода уже встал с нахмуренным лицом и торопливым шагом пошёл к порогу. Увидев его, грязный путник уже снял шишак, люди расступились.

– Дремлик? А ты тут откуда и с чем? – спросил воевода, сурово глядя на него.

Все молчали. Дремлик хотел говорить, прикусил губы, только глаза и лицо объявляли, что принёс плохую новость. Об этом воевода без труда догадался, однако он не ожидал ничего крупного и важного.

– Говори же, – сказал он спокойно.

Дремлик запнулся.

– Ты что, онемел в дороге? – спросил пан из Шабина.

– Трудно сказать, с чем приехал, – отозвался, вздыхая, солдат. – Неизвестно откуда, взялся князь Владислав, тот, что сидел в Гневкове; ну, он Влоцлавек взял, Гневков, занял Золоторыю, Шарлей, я слышал, также ему сдался…

Воевода не верил ушам.

– Ты с ума сошёл! – воскликнул он.

– Да, дела обстоят так, – с грустью повторил Дремлик, – как я сказал. Ворвались во Влоцлавек… не знаю как, в Гневкове бывшие слуги его приняли, потому что они схватили Ромлика и грозили ему смертью, пока Лукош из страха за него ворота не отворил… а Шарлей… наверное, тоже ему сдался, потом с ним уже была куча народа, и много землевладельцев к нему присоединилось.

Судзивой побледнел.

– Когда же это случилось? – произнёс он возвышенным голосом. – На то, чтобы захватить четыре замка, нужно время, а если ты только что первый прибыл с новостью…

– Четыре замка взял за два дня, – пожимая плечами, ответил Дремлик.

Воевода сделал шаг назад.

– Кто тебя прислал? Откуда? Когда?

– Я сбежал из Золоторыи, когда шли на Шарлей, – сказал Дремлик. – То, что случилось, я видел собственными глазами. Мне никто не говорил… потому что я бы не поверил.

Когда воевода стоял ошарашенный, расспрашивая посла, ждавшие его за столом стали на него поглядывать, и Купа, воевода Познаньский, догадался, что его что-то плохое задержало у двери; он встал и подошёл к нему.

Судзивой обратился к Купе.

– Смотрите, воевода, – сказал он, – этот нам красное пасхальное яйцо привёз… я бы скорее татарского нападения ожидал.

Купа, нетерпеливый человек, сразу крикнул Дремлику:

– Говори, что случилось?

– Появился гневковский князь и четыре замка ему сдались…

– Как? Монах?

– Я видел его под Золоторыей с мечом и доспехах.

– Золоторыя сдалась! – воскликнул громко Купа.

Услышав это, все сотрапезники вскочили из освящённого стола.

Гости растерялись, никто не понимал.

– Что? Нападение крестоносцев? – воскликнули одни.

– Литовцы вторглись? – говорили другие.

Гневковсий князь никому в голову не приходил.

– Кто-то, пожалуй, себя за него выдаёт, – сказал Купа. – Ведь он продал свой надел, деньги у короля взял, его постригли цистерцианцем или бенедиктинцем.

Епископ от удивления перекрестился.

– Этого не может быть! – сказал он. – Потому что я знаю, что он ведёт в Дижоне благочестивую жизнь. Наш папа не мог освободить его от обета, для нашего короля… Не может этого быть…

Погрустневший Судзивой думал.

– Отец мой, – обратился он к епископу, – это может быть, потому что кто знал Владислава, поверит всему. Я не удивляюсь, что он снял капюшон, но удивляюсь тому, что нашлись люди, которые за ним пошли.

Купа резко прервал:

– Ну вот, что я вам говорил, о чём предостерегал. Готовы даже такого князя взять, лишь бы кого-нибудь против короля поставить.

– Да, – сказал Судзивой, – да… я, который его знал, могу сказать, что он не отважился бы на такой шаг, если бы его оттуда дурные люди не потянули. О том, что он вышел из монастыря, было слышно, да и о том говорили, что без причастности великополян не обошлось, но он жил в Венгрии, на милости королевы, и ему хотели аббатство дать…

– Он сам его здесь взял! – рассмеялся Кристин, шурин воеводы. – Молодец монах! И ещё готов жениться!

Шутка была несвоевременная, все нахмурились. Воевода стоял мрачный. Повернулся к гостю.

– Извольте откушать чем Бог послал, – сказал он, – я ничего не могу взять в рот, пока королю гонца не отправлю, королеве не дам знать, и людей не прикажу собирать. После четырёх замков они осмелели и готовы броситься на другие. Смутьянов, что готовы присоединиться, хоть отбавляй. Нужно действовать не медля.

Несмотря на приглашение, гости стояли, не думая о хлебе, потому что каждому было интересно услышать какие-нибудь подробности. Тянули с порога Дремлика, расспрашивая, но мало могли от него узнать. Он поведал только печальную историю Ромлика…

Они пожали плечами, удивляясь необычному приключению; а были и такие, которые в нём сомневались, готовы были предположить, что у прибывшего помутилось в голове.

Вся радость, веселье и отдых праздничных дней были отравлены… на всех лицах рисовался страх за завтрашний день. Человек, который в течение нескольких дней мог столько натворить, с помощью тех приятелей, о которых догадывались… мог также покуситься на большее. Судзивой из

Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85