Гайда! - Нина Николаевна Колядина

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87

то ли просто хотел посмотреть, не идет ли кто позади них.

Оглянувшись, он увидел, что трава, по которой они только что прошли, заметно примялась, и на ней остался широкий серебристый след, чем-то напоминающий лунную дорожку на Теше. Метрах в десяти-пятнадцати от них по этой дорожке шел Колосов. Аркадию показалось, что ноги у представителя местной власти заплетаются, как у пьяного. А еще он заметил, как Колосов поднес руку к лицу и то ли высморкался в рукав рубахи, то ли вытер им слезы.

Остановились все на другом конце сада возле небольшого, заросшего лопухами и крапивой овражка. Рязанов и Жорин подтолкнули к нему арестованных – так, чтобы те стояли к овражку спиной. Руки им развязывать не стали.

Потом Степка встал в одну шеренгу с красногвардейцами и оказался рядом с Аркадием. Рязанов отошел немного в сторону, вытащил из кармана пистолет, молча взвел курок и приказал:

– Готовьсь!

Щелкнули затворы пяти винтовок.

Аркадий никак не мог сообразить, сколько же секунд прошло после этих щелчков до того момента, как из уст Рязанова прозвучала последняя команда. Должно быть, две-три – не больше. Но почему-то ему показалось, что этот короткий отрезок времени растянулся на целую вечность. Иначе, как же можно объяснить, что за какие-то мгновения он успел заметить, что небо почти совсем очистилось от плывущих по нему еще несколько минут назад облаков, и только одно белоснежное облачко, очертаниями напоминающее ладью, застывшую на синем морском просторе, зависло над их головами – будто кто-то наблюдал с него за тем, что происходит внизу, на земле.

А еще он увидел, как со старой вишни вспорхнула взволнованная появлением незваных гостей стайка малиновок, которых тетя Даша называла божьими птичками, и, тревожно заголосив, переместилась в другую часть сада. У Аркадия даже успела промелькнуть мысль, что не всем, оказывается, красногрудки хорошие вести приносят…

Но главное – за какой-то миг перед тем, как спустить курок, он успел разглядеть лица людей, вся оставшаяся жизнь которых помещалась в этот самый миг. Когда они стояли на площади, перед церковью, Аркадий их даже толком не рассмотрел – мешали толкавшиеся перед ним крестьяне, да и не до этого как-то было. А тут – вот они, перед ним, лицом к лицу, как говорится.

Надо сказать, заговорщики оказались не из трусливых. Никто из троих не плакал, не просил пощады, на колени не падал. Двое мужиков были среднего роста, русоволосыми, с простыми крестьянскими лицами. Аркадий вспомнил, что одного из них зовут Никита, другого – Савелий, но кто из них кто – не знал. А уж фамилии этих двоих он и подавно забыл.

Третий из заговорщиков отличался от своих товарищей высоким ростом, тонкими, правильными чертами лица, темными, спадающими на красивый, чистый лоб волосами. Такого уж точно не забудешь. Да и фамилия мужика врезалась Аркадию в память.

Григорий Белогузов последний раз вскинул голову к небу, бросил прощальный взгляд на плывущую по нему белоснежную «ладью» и посмотрел в лицо стоящего напротив него красногвардейца. Они встретились взглядом, и брови Григория вдруг взметнулись вверх от удивления, которое отразилось и в его глазах.

Аркадий, который держал в руках направленную на Белогузова винтовку со взведенным курком, заметил промелькнувшую в его лице перемену и на какой-то миг даже растерялся, не понимая, что так удивило заговорщика. Откуда же ему было знать, что за странная, несуразная мысль молнией пролетела в голове бывшего прапорщика Российской императорской армии, не раз смотревшего смерти в лицо, в последний момент его жизни.

«Неужели меня сейчас убьет этот мальчишка? – изумился Григорий. – Не немец, не австрияк и даже не стоящий рядом с ним парень с наглым оскалом и маленькими злыми глазками, а этот одураченный кем-то голубоглазый мальчишка – совсем ребенок! Господи! Лучше бы ты забрал мою жизнь там, на фронте…»

Лишь крепкое плечо стоявшего рядом с ним Жорина помогло Аркадию быстро сосредоточиться и, услышав от Рязанова команду «Пли!», спустить курок винтовки.

Стайка малиновок вспорхнула уже с другого, дальнего дерева и улетела прочь из старого сада, чтобы найти место, где люди не стреляли бы друг в друга…

– Адик! – донесся из гостиной голос Тали. – Ты чего там сидишь? Иди к нам!

– Не могу! Я еще уроки не все сделал! – крикнул в сторону двери Аркадий и нехотя потянулся за учебником геометрии.

Глава вторая.

По белому – красным

1.

После холодной, снежной зимы весна девятнадцатого года выдалась солнечной и дружной. И хотя ночами еще держались заморозки, уже с первых чисел апреля дневная температура воздуха поднималась выше нуля градусов. Приготовившись к весенней распутице, осели под солнечными лучами нанесенные за зиму сугробы. Из-под них пробивались первые мутные ручейки, которые наперегонки мчались к Москва-реке, чтобы помочь ей быстрее освободиться от сковавшей ее ледяной брони.

Батальон курсантов длинной серой лентой растянулся по Бородинскому мосту. Во главе колонны шагал знаменосец с развевающимся на ветру красным знаменем, за ним – рота музыкантов, непрерывно исполняющая боевые марши, потом все остальные курсанты Советских командных курсов Рабоче-крестьянской Красной армии, куда Аркадий поступил по рекомендациям партийного комитета и своего бывшего начальника Ефимова. Новым местом дислокации курсов был выбран недавно освобожденный от петлюровцев Киев.

– Лед вот-вот треснет! – кивком головы показав на просыпающуюся Москва-реку, прямо в ухо крикнул Аркадию шагающий рядом с ним белобрысый парень двадцати с небольшим лет, имени которого он не знал. – День-другой, и, глядишь, тронется. У берегов уже подтаяло.

– Вижу, – согласился Аркадий и спросил:

– Вас как зовут?

– Сергей Рукавишников, – представился белобрысый и тут же предложил:

– А чего выкать-то? Давай на «ты»!

– Давай! – снова согласился Аркадий и тоже назвал свое имя и фамилию.

Больше они не разговаривали до самого вокзала, потому что делать это, маршируя, оказалось не очень-то и удобно. Да и оркестр гремел так, что перекричать его было трудно.

Едва последний вагон состава выехал из-под огромного застекленного свода, возвышающегося над платформой нового здания Брянского вокзала, курсанты, расположившиеся «в голове» поезда, обнаружили, что Москва-то, оказывается, уже кончилась. За окнами виднелись лишь небольшие деревянные домики да огороды.

– Это что же – не Москва уже, что ли? – удивился Рукавишников. – Только отъехали, и никаких тебе улиц, площадей, больших домов.

– Да это окраина города, – ответил ему невысокий, щупленький паренек, смотревший на мир сквозь два круглых стеклышка в тонкой металлической оправе, которые держались у него на переносице с помощью специальной пружинки.

Не столько на самого парня, сколько на эти стеклышки Аркадий обратил внимание еще утром, когда курсанты загружали автомобили, перевозившие к вокзалу все, что могло понадобиться для обустройства на новом месте. Он тогда еще подумал: «Ничего себе – будущий красный командир! И как это в таком пенсне в бой идти? Зря его на курсы записали».

Ознакомительная версия. Доступно 14 страниц из 87