Михаил Ишков - Валтасар

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103

То-то будет радости.

Как-то ночью в начале сезона жары два грека в полном вооружении явились в дом Рахима-Подставь спину. Они подняли хозяина с постели и передали ему приказ начальника дворцовой стражи Никандра незамедлительно явиться во дворец. Для того чтобы никто не смог чинить препятствий старому декуму, его должны были сопровождать два стража.

Греки вели себя в доме старого воина осмотрительно и вежливо, однако для Рахима не стали тайной их любознательные взгляды, которыми они осмотрели двор и дом. Взгляды были наметанные — воины сразу приметили те помещения, где должно было храниться самое ценное, что имела семья.

В доме стражи на Рахима сразу насел Закир. Он обвинил его в предательстве, злом умысле, неблагодарности и черной зависти, если тот решился покуситься на жизнь того, кто был наделен царственностью.

Рахим тут же рухнул на колени, начал доказывать, что никогда не держал злых мыслей в отношении повелителя, призывал богов в свидетели. Закир долго слушал его, потом коротко приказал.

— Жечь огнем!

Набонид появился в застенке, когда Рахиму начали подпаливать седые волосы на груди. Царский голова замер на пороге, изумленно глянул на подвешенного на бревне декума, на двух палачей, стоявших возле него с факелами в руках, на вышедшего из себя Закира, пытавшегося ухватить Рахима за скудный венчик волос на затылке.

— Прекратить! — заорал Набонид. — Немедленно прекратить!..

Закир повернулся в его сторону и отступил от Рахима. Вернулся, устроился в кресле, грозно глянул в сторону появившегося сановника.

Набонид некоторое время изучал его взглядом. Рахима между тем спустили с бревна, окатили водой. Наконец начальник царской канцелярии спокойно, как ни в чем не бывало, спросил Закира.

— Ты что, сирийская собака, здесь затеял? Рехнулся, забыл приказ?

Закир от неожиданности даже привстал с места. Его лицо пошло пятнами, а Набонид между тем продолжал наступать.

— Отъелся на вавилонских харчах? Теперь безумствуешь!..

— Как ты смеешь?! — воскликнул Закир тонким дрожащим голосом. — Кто ты такой!

— Сейчас ты узнаешь, кто я такой! — тем же зловещим голосом ответил Набонид и добавил. — Запомни, с тобой сейчас поступят так, как потребует Рахим. Я добьюсь у государя указа.

Закир сразу сел на место.

— В чем дело? — он пожал плечами. — Я всего лишь проверял его преданность.

— Проверил?

— Да.

— Каков результат.

— Мерзавец именами вавилонских богов клянется, что всегда был верен государю. Конечно, врет, собака.

Набонид усмехнулся.

— Врет, говоришь? Кстати, чьими именами он клялся.

— Я не знаю точно. Восходящей луной клялся, солнцем… Заявил, что оно, как точно называется, не знаю, является его покровителем.

— Ага, не знаешь… Живешь в Вавилоне и не знаешь? Хорошо, подожди здесь.

Он вышел из пыточной.

Закир некоторое время угрюмо смотрел перед собой, потом крикнул палачам.

— Приведите его в чувство, — и указал на лежавшего без движения Рахима.

Слуги вновь окатили декума из кожаного ведра. Рахим приподнял голову. Закир подошел, взял его за подбородок.

— Скажешь, что с тобой хорошо обращались.

Взгляд у Рахима прояснился, он дерзко глянул на сирийца.

— Нет, уважаемый. Я расскажу все, как оно было. Как ты заставлял меня покуситься на жизнь господина. Как уговаривал найти сообщников, которым ты готов запла…

Он не договорил. Закир с силой ударил его ногой в лицо.

В следующее мгновение в подвальное помещение вошли Амель-Мардук и Набонид.

Набонид подвел Амеля к потерявшему сознание Рахиму, спросил.

— Что будем делать, государь? Дальше что? — затем он обратился к дяде царя. — В чем ты обвиняешь его, Закир?

— Он — собака! Он — двуличен!

Набонид кивнул.

— Хорошо, завтра весь город будет знать, что Рахима подвергли пыткам за то, что он собака и отличается двуличностью. Государь, позволь мне уйти в отставку. Я не могу служить рядом с теми, кто оскорбляет воина, всю жизнь сражавшегося за величие Вавилона.

Закир вскинул руки, обратился к царю.

— Господин, ты же сам…

Амель-Мардук отвел глаза в сторону.

— Хорошо, я подумаю, — тихо ответил он и направился к выходу из камеры.

Закир помчался за ним.

Набонид приказал пригласить лекаря, оказать Рахиму помощь и перенести в казармы дворцовой стражи. Там ему выделят место, у дверей поставят стражу.

— А ты, — он глянул на декума, — скорее приходи в себя.

Голос Набонида был холоден.

Тем же вечером Набонид с тремя писцами посетил Рахима и записал с его слов все, о чем спрашивал Закир. Судя по вопросам, картина получалась жуткая: царский родственник пытался склонить старого декума покуситься на жизнь царя. Хранитель царской печати был готов заплатить преступникам, которые согласятся последовать за Рахимом. Записи на коже были сделаны в трех экземплярах и тут же отосланы Даниилу и Седекии для ознакомления.

На следующий день Набонид официально запросил у Амель-Мардука аудиенцию. Цели ее он не скрывал — отставка. Царь вначале не поверил услышанному. Пустяковый эпизод с применением излишнего пристрастия к какому-то декуму неожиданно превращался в крупный дворцовый скандал, причем Амель-Мардук никак не мог понять, какая нужда заставила Набонида поднимать шум. Он давно хотел избавиться от начальника царской канцелярии, являвшегося, по существу, третьим человеком в государстве, но даже Амель скудным умишком понимал, что последствия подобной отставки будут самые непредсказуемые.

Закир все утро убеждал его в обратном, требовал прислушаться к голосу крови и поскорее убрать Набонида. Хранитель государственной печати доказывал, что начальник царской канцелярии по определению не может быть верен царю, на что Амель обоснованно ответил.

— Представь доказательства?

Когда же Закир принялся горячиться, настаивать, что в этом деле не требуется никаких доказательств, Амель только рукой на него махнул.

— Ладно, уберу Набонида, что дальше?

Закир уверенно заявил.

— Поставишь на его место этого грязного иври Балату-шариуцура. Я сумею держать его в руках.

— Да-а? — усомнился Амель. — Давай-ка послушаем, что по этому поводу думает сам Балату-шариуцур. Послушаем и Седекию. Порой из его уст доносятся дельные советы.

Советника и новоявленного пророка пригласили к царю. Услышав вопрос, они, не сговариваясь, погрузились в молчание.

Амель-Мардук, откровенно оробевший при виде печальных, помертвевших лиц близких к нему людей, не решился торопить их.

Наконец Даниил сделал шаг вперед и, поклонившись, спросил.

— Великий царь хочет услышать, что случится после отставки Набонида?

— Да, — Амель заерзал на троне.

— Начнется война, — Даниил пожал плечами.

— Как это, — удивился Амель. — Между кем?

— Между дворцом и городом. Исход ее очевиден, мы не продержимся более двух недель.

— Ты в своем уме? — Амеля бросило в краску.

Стоявший рядом с ним Закир стал бледен как свежевыделанная кожа для пергамента.

— Да, господин, я в своем уме, — подтвердил Даниил. Затем он, вновь пожав плечами, воскликнул. — И план Закира будет успешно завершен: тебя, господин, лишат царственности, а может, и жизни. Хотелось бы знать, сколько ему заплатили за измену?

Закир повернулся к царю, попытался что-то сказать, но в этот момент подал голос и Седекия, и Амель жестом заставил дядю замолчать. Начал слепец тихо, издалека.

— Слышал голос Бога. На миг прозрел, увидел змею, обвившуюся вокруг твоей шеи, господин. Прости, господин, но ты прислушиваешься к советам дурных людей. Мне зачитали вопросы, которые Закир задавал Рахиму. В них нет ничего, чтобы оправдало Закира. Он достоин смерти.

Слепец протянул Амелю свиток. Царь бегло просмотрел его, потом глянул в сторону Закира.

— Ты с ума сошел? Уйди!

Некоторое время в зале для приемов стояла гулкая, настороженная тишина. Наконец Амель обратился к Даниилу.

— Балату-шариуцур, объясни, почему отставка Набонида приведет к войне между городом и дворцом? Почему ты, например, ты не можешь заменить его в царской канцелярии?

— В нынешних условиях это исключено. Сразу рухнет наша внешняя политика. Крез, лично знакомый с Набонидом и доверяющий каждому его слову, потребует доказательств его вины или измены. Что мы можем представить в качестве доказательств? Вот эти записи? — он сделал паузу и, не дождавшись ответа, продолжил. — Познакомившись с ними, царь Лидии перестанет нам доверять и откажет в сотрудничестве. Амасис решит, что его ловят на крючок, и весь выстроенный с таким трудом союз, направленный после Мидии, рухнет. Далее, как скажется отставка Набонида на внутренней политике? После его ухода храмы объявят о наступлении неблагоприятного для принятия каких-либо серьезных решений месяца. Следующий месяц тоже окажется неподходящим. Ты потребуешь отчета, тебе ответят, что таково расположение звезд на небе. Армия взбунтуется, призовет Нериглиссара…

Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 103