Море-2 - Клара Фехер
- И мне, пожалуйста, будьте добры, - протягивали к ней свои кружки близлежащие больные.
- Намочите, пожалуйста, это полотенце, - сказала странным прерывающимся голосом истощенная девочка.
Кати намочила протянутое ей домотканое полотенце.
- Пожалуйста. Что с тобой?
- У меня вырезали гланды.
- Тогда не разговаривай, а пиши, что ты хочешь. Разве тебе доктор не говорил?
- Ничего они не говорят, - вмешалась с сердитым видом соседка девочки. - Эта несчастная лежит здесь четвертый день, у нее жар, а со дня операции ей ни разу даже не смотрели горло. Есть дают ей то же, что и нам, вот, поглядите...
- У меня воспаление желчного пузыря, но и мне дали то же самое, -взволнованно прошептала растрепанная седая женщина. - Вот попробуйте, пожалуйста.
- Попробуйте, товарищ, я даже не притрагивалась....
Кати поднесла ко рту пол-ложки чего-то серого, напоминавшего кашу. Это был пригорелый горох, сваренный без жира и такой клейкий, что приставал к нёбу, зубам. У него был какой-то резкий, неприятный запах.
Кати никогда не была разборчива в пище, но сейчас она чувствовала, что у нее вывернет наизнанку желудок. Она глотнула и скривилась.
- Гадость.
- А вчера была вонючая капуста.
Больные привстали в своих кроватях.
Все, кто только мог двигаться, поднялись. Полуодетые, босые, больные женщины окружили Кати и принялись излагать свои жалобы.
- Запишите, пожалуйста, что здесь никогда не проветривают.
- К окнам никак не проберешься.
- Уже несколько дней не было врачебного обхода.
- Нам не дают лекарств. Там, наверху, санаторные больные, у них отдельные комнаты, шелковые одеяла...
- А здесь больные ухаживают друг за другом. Представьте себе, моя соседка...
Кругом кашляли, стонали, кричали.
И вот неожиданно наступила тишина. Так бывало, когда в класс входил учитель с хлыстом в руках.
Больные в мгновение ока очутились каждая в своей кровати, компрессы снова были на головах, каждая смотрела на потолок или на стену.
На пороге стояла сестра Гизи.
- Кто здесь корреспондентка газеты?
- Это я.
- Господин главный врач Керенди просит вас к себе в кабинет.
- Если вы пойдете к нему в кабинет, то не пишите о нас, - громко вздохнул кто-то.
- Будьте покойны, я туда не пойду. Я все видела.
Сестра Гизи сопровождала Кати, пока та поднималась вверх по лестнице.
- Я прошу вас, зайдите в кабинет, а то они скажут, что я не передала.
- Кто ответит за это бесчеловечное отношение? - спросила Кати в ответ на ее слова.
- Видите ли, здесь как раз переоборудуют... Вы не вовремя попали.
- Вы когда работаете?
- Видите ли, так получается, я ведь здесь и живу...
- А пища всегда такая несъедобная?
- Есть можно... Я и матери ношу, мне господин главный врач разрешил. Мою мать разбил паралич, восемьдесят четыре года...
- Сколько человек обслуживают соцстраховских больных?
Сестра заплакала.
- Не спрашивайте меня, я не могу ничего говорить...
- Я вас не заставляю. Всего хорошего.
- До свидания.
В редакции ее встретили сообщением, что ее ждет главный редактор.
Кати вошла в кабинет главного редактора. Там она увидела Балинта Эси. Оба сразу накинулись на нее:
- Послушай, Кати, что ты наделала?
- А что?
- Только что звонил главный врач Керенди и сказал, что ты была в санатории, но, несмотря на то, что он предложил тебе осмотреть палаты, операционные, ты ответила, что факты тебя не интересуют, ты можешь написать статью и без них.
- Вот, черт побери!..
Кати даже покраснела от возмущения. Она чуть не плакала, показывая письмо больной и рассказывая, что видела.
- Ну, это в самом деле свинство. Скорее пиши, пойдет в завтрашний номер.
Кати побежала в машинное бюро диктовать статью, Не успела она продиктовать и двух строк, как раздался телефонный звонок.
Звонил доктор Балаж Фюрьеш из дирекции Института социального страхования.
- Пожалуйста, что вам угодно?
- Институт социального страхования заявляет, что главный врач Керенди всегда выполнял свои обязанности, предусмотренные в договоре с Институтом социального страхования. Мы протестуем против того, чтобы вы нападали на санаторий «Солнечный луч». И, кроме того, мы завтра проверим, как содержатся больные по путевкам соцстраха в частных санаториях.
Кати с возмущением положила трубку.
- С новой строки, - продолжала она диктовать машинистке. - Я продиктую вам и то, что сказал мне по телефону господин Балаж Фюрьеш.
Через две минуты снова раздался звонок.
- Кати, тебя спрашивает Ковач, она из районного комитета.
- Слушаю.
- Это журналистка Каталин Андраш?
- Да
- Некоторое время назад нам звонил главный врач Керенди и попросил, чтобы мы сообщили вам, что он передал на время принадлежащий санаторию переносный рентгеновский аппарат для санитарного автомобиля Демократического союза венгерских женщин.
- А господин главный врач Керенди не сказал, для чего вы должны сообщать это нам?
- Нет, он не сказал, просил только позвонить.
- Спасибо, я приму к сведению.
Не успела она положить трубку, как снова вызвал коммутатор.
- Не клади трубку. Управление пожарной охраны Будапешта.
- Барышня Андраш?
- Да.
- Это говорит Сиклаш из Управления пожарной охраны. Я хочу поставить вас в известность, что господин главный врач Керенди в прошлом году спас моего сына. Тот, кто обидит этого человека, будет иметь дело со мной...
- Извините, но я не намерена терпеть, чтоб со мной вели разговор в таком тоне, - и Кати положила трубку.
- Кати, не клади трубку. С тобой хочет поговорить директор школы.
- Сегодня меня нет. Не соединяйте меня больше ни с кем.- сказала Кати; в мозгу у нее билась каждая жилка. - Продолжаем.
Через десять минут в машинное бюро ворвался Балинт Эси.
- Что случилось, почему ты не поднимаешь трубку? Зайди ко мне.
- В чем дело?
- Ты хорошо осмотрела санаторий?
- Хорошо.
- Вот заявление... Только что принес курьер. Больные заявляют, что пользуются в санатории исключительным уходом.
Кати достала список.
- Погляди, здесь нет ни одного соцстраховского больного.
- Ну хорошо, кончай статью...
В машинном бюро все машинки были заняты. У Кати над душой стояли еще четыре сотрудника.
- Заканчивайте скорее, ради бога, ведь это продолжается уже несколько часов. Ну вот, изволь, снова ее отрывают. Быстрее возвращайся!
Кати опять вызвали к главному редактору. У него Кати застала двух элегантно одетых господ. Один
