Виктор Вальд - Месть палача
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 118
– Он мне стал сыном. Я так надеялся… Я так желал, чтобы он… Какой прекрасный человек! Какой великий рыцарь! Мертв!.. Но я… Я все сделаю для своей дочери. Да, да, палач – твоя дочь Грета и мне стала дочерью. Я притворно признал ее дочерью в желании настичь тебя, но эти два молодых человека были столь добры и искренни со мной, что мое сердце растаяло. Я впервые в жизни кому-то стал нужен, как просто человек… У меня появилась семья. Появилась и вот… Как все же странно устроен этот мир! Горе и радость рядом. А жизнь и смерть еще ближе. О, моя дорогая Грета! Ее сердце разорвется от непомерного горя.
– Скажи Грете, что ее Гудо…
Жесткие тонкие губы «господина в синих одеждах» задрожали, желваки на скулах задвигались, огромный нос зашмыгал, как у неразумного мальчонки:
– У нее есть семья. Скоро… Очень скоро все мы будем вместе. Это сказал я – Гудо!
Джованни Санудо молча кивнул головой.
Отвернувшись, Гудо проделал несколько шагов и остановился над другим печальным зрелищем. Возле тела храбреца и силача французского рыцаря лежало другое неподвижное тело, в котором, без сомнения, угадывался герой этого сражения – один из тех двух богов войны, что вырвали победу у рыцарской конницы. Над этим телом, укрыв его черным плащом, на коленях стоял тот второй. Стоял, не сняв шлема. В полном молчании и в каменной неподвижности.
– Я так и думал, – тихо простонал Гудо. – Несчастные братья, печальные игрушки проклятого мэтра Гальчини. Я не знаю, кто из вас сейчас погиб. Арес или Марс? Я знаю, что погибли вы оба. У вас было одно сердце, одна жизнь на двоих…
Гудо хотел еще что-то сказать, но только бессильно поник головой. После долгого молчания он овладел собой и все же сделал шаг. Сделал, и тут же остановился:
– Не убивай герцога… Хватит на сегодня смертей. Господь указал ему путь. Всевышний дал ему возможность приблизиться к себе в познании истины и добра. Прошу не убивай.
– Не убью, – послышался приглушенный шлемом неестественно тонкий голос. – Мертвецы не могут убивать. Тем более что я любил его, как родного отца. Отцов, даже невероятных негодяев, имеющие душу сыновья не убивают.
Гудо молча кивнул головой и медленно побрел туда, где начинались празднества по случаю победы и возвращения на законный престол порфирородного.
* * *Праздник для Иоанна V Палеолога был омрачен сразу же после того, как за его спиной встал «синий дьявол» и мрачно произнес:
– Я не отойду от тебя ни на шаг, пока не отыщут малыша Андреаса.
Сказал так, что даже жареному гусю на столе стало ясно, что прямо сейчас необходимо поднять всех и всё в Константинополе, чтобы выполнить договоренность с этим посланником ада.
Как не пытался василевс, он в этот вечер и в последующие два дня так и не улыбнулся на все приветствия и поздравления от многочисленных придворных, иностранных гостей и первых лиц его столицы. Кожа его спины необычайно то мерзла, то вдруг вспыхивала огнем под непрестанным взглядом «синего демона», что позволил себе наглость быть даже у ложа автократора. Теперь не было необходимости соблюдать древнее правило – перед сном заглядывать под кровать, чтобы защититься от дьявола. Сам дьявол всю ночь сидел у кровати, своим присутствием превращая сон в пытку.
«Может, проще убить его?» – мелькнула однажды такая мысль. Но поделиться с этой мыслью было не с кем, находясь под бдительным взглядом палача, что мог убить мгновенно. Да и пытаться не стоит. Дьявол читает человеческие мысли. А это страшилище – сын дьявола. В этом василевса убедил Гелеонис, которого автократор про себя все же продолжал звать Даутом. Тот же Даут сделал все возможное и невозможное, чтобы уже утром весь Константинополь бросился на поиски мальчугана с изуродованным ухом, за которого обещана награда триста золотых.
Через два дня к трону василевса привели мальчишку. Но не успел приведший его моряк из гавани Юлиана сказать даже несколько слов, как из-за трона вышел человек в богатых одеждах, лицо которого было наполовину скрыто, и, молча, отхватил ему острым ножом правое ухо.
– Сказано – у малыша нет верхней части ушного хряща правого уха. Ты изуродовал левое ухо несчастного мальчишки. Рана все еще свежа.
Увидев то, какими удивленно-изумленными глазами смотрел на него моряк, лишившийся уха, «человек в богатых одеждах» еще глубже на лицо натянул свою парчовую накидку и недовольно пробормотал:
– И почему люди всегда удивляются, когда с ними поступают так, как они поступили с другими? Следующему, кто представит такие доказательства разыскиваемого малыша – отрежу голову!
После этих слов четверо явившихся за наградой бежали от ворот дворца, оставив под ними четверых малышей с изуродованными ушными раковинами.
Еще несколько дней василевс мучился присутствием «синего демона». Он даже решил подсыпать ему яд, или вонзить в горло кинжал собственной рукой. Так, наверное, и случилось бы. Но тут, заталкивающему с трудом пищу за утренним столом под пристальным взглядом Гудо, опечаленному автократору явился Даут-Гелеонис.
– Я нашел его, – коротко и кротко сообщил он.
Коротко и без особой на то радости.
– Кого? – даже не понял Иоанн V.
– Малыша Андреаса.
За спиной василевса напряженно и громко задышал «синий демон».
Посмотрев на Гудо, Даут-Гелеонис продолжил:
– Вернее малыша нашел еще Никифор. А я отыскал его верного пса Семениса. Тот и показал мне место, где содержался все эти дни твой малыш, Гудо.
– Ну, вот и славно! Слава тебе, Господи, за твою милость и доброту! – воссиял василевс, но присмотревшись к сдвинутым бровям необычайно полезного своего нового слуги, спросил: – От чего же ты печален, Гелеонис?
– Печален? Ах, да… Дело в том… После того, как малыша выбросили из дворца, его подобрал… Э-э-э… Человек… Он – этот человек – воспитывает щенков для дворцовой охоты. И его отец их растил, и дед, и дед деда. Таких знатоков собак и собачьих повадок единицы. А учат этих собачьих мастеров с младенчества, помещая в клетки с собаками. У этого собачьего мастера нет сына. Вот он и взял за сына, найденного на улице малыша. Только с малышом Андреасом что-то пошло не так. Он не говорит. Он только лает и ползает на четвереньках. Я приказал привести этого мастера… Того, кто так поступил с малышом.
– Ты можешь сделать с ним все, что угодно, Гудо, – очень тихо проговорил Иоанн.
– Нет, – еще тише раздалось за спиной. – Все же он спас малыша от голодной смерти. А то, что у этой семьи закон – воспитывать собственных детей псами – этим уже Господь сам их наказал.
* * *Гудо шел широкими, уверенными шагами.
В этом большом зале, взятого в аренду герцогом наксосским дворца, ему некого было опасаться, и ни перед кем не нужно было скрывать свое лицо. Стража и слуги остались за закрытыми дверями, а на том конце помещения, заканчивающегося большим балконом, к нему спиной стояла высокая женщина в траурном одеянии.
– Грета! Дочь моя! – громко окликнул ее, шедший в нескольких шагах от Гудо Джованни Санудо.
Грета тут же повернулась на зов и тихо ахнула:
– Гудо. Мой милый Гудо. Как же… Ты нашел меня. Кто у тебя на руках, мой бесценный Гудо? Ах…
Опять тихо ахнула Грета, едва Гудо повернул к ней лицом спящего на его руках малыша.
– Андреас… Мой маленький братик. Дай мне его на руки.
Грета зашлась в тихих слезах, а Гудо так и не решился ни обнять ее, ни передать на руки спящего малыша:
– Я дал ему успокаивающих трав. Он проспит еще день. А потом… Я расскажу, что нужно делать. Ты все правильно сделаешь. Я это знаю. Я в этом уверен. Уверен потому что ты моя… – комок застрял в горле «господина в синих одеждах, и он не смог его быстро протолкнуть.
Грета нежно провела рукой по щеке малыша, а затем, не останавливаясь, по лицу Гудо:
– Милые мои. Как я счастлива, что вы со мной рядом в этот печальное для меня время. Его сиятельство герцог чрезвычайно добр ко мне. Но вы… Но ты, Гудо… Я не могу этого выразить. Ты вернулся ко мне. Вернулся с братом. Какое счастье! Какая радость! Как жаль, что всем этим я не могу поделиться с моим мужем Рамоном!.. Он…
– Я знаю, – тихо вздохнул Гудо, чувствуя опять нарастающий комок и судорожно проглатывая его движением гортани. – Вижу, ты очень дорожила и любила его. На все воля Господа, как и на то, что ты носишь в своем чреве плод этой искренней любви.
– От тебя, как и прежде, ничего не скроешь, Гудо. Мой дорогой Гудо! Не скроешь даже за этими пышными платьями.
– Не скроешь, – чуть улыбнулся Гудо, и Грета не отвела глаз от этого всех пугающего движения губ. – Я счастлив, что у меня будет (и опять комок)… Будете все вы вместе и счастливы…
– Вот только мама…
– Герцог обещал приложить все усилия, чтобы Адела вернулась к тебе и внуку…
– Внуку? Ты думаешь, Гудо, у меня будет сын?
– Я знаю это, – кивнул огромной головой Гудо. – Все будет по воле Господа. А у меня с ним особые отношения… Так говорил один мой… знакомый. Теперь так говорю я. Вот. На этом листе все, что нужно сделать для Андреаса.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 118
