Грязное золото - Джеймс Уиллард Шульц

за собой – и обшивку, и шесты, пока всё не разлетелось на куски, оставшиеся вдоль его следов. Но, если не считать нескольких царапин, две женщины и двое детей, которые в нём спрятались, не пострадали. Когда я и Три Бизона отправились в лагерь, Беллари нагнал нас. Мы с ним не говорили, он с нами тоже, но его женщина видела его и много сказала ему о том, как он прятался на дереве. Из нас никто, ни тогда ни потом, не напоминал ему о его трусости, но все об этом помнили.

Мы подошли туда, где женщины Ахкайи успокаивали все еще плачущих детей. Там же собрались и все остальные, и все говорили о том, как было им страшно и о том, что думали они при появлении напуганного стада, и все продолжали говорить, пока наконец Три Бизона вдруг не крикнул:

– Хватит болтать! Стадо без причины не побежит. Его, несомненно, напугал военный отряд. Вы, женщины, поскорее поставьте этот вигвам, а мы, мужчины, выясним, что там случилось.

Скоро вигвам стоял на прежнем месте, и всё в нем было уложено, как прежде, и те, кто помогал женщинам, занялись своими делами. Мы, оставшиеся, продолжали наблюдать за окрестностями еще час или больше, но ничего не увидели и не услышали, а потом, оставив троих часовых, насладились заслуженным отдыхом. Но сон наш был тревожным – мы никак не могли успокоиться после пережитого страха перед бизоньим стадом. Мы поднялись при первых лучах зари; мужчины выпустили лошадей и следили, пока они паслись, женщины торопливо готовили завтрак. Снова начались разговоры о том, что где-то рядом должен быть военный отряд, потому что бизоны боятся только вида или запаха людей. Мы быстро, продолжая наблюдать за местностью, поели, привели и оседлали лошадей и помогли женщинам нагрузить вьючных лошадей, уложить вигвамные шесты и шесты для травуа [5]и скоро двинулись в путь – теперь мы направлялись на восток, к истокам ручья Он Их Сокрушил, который был так назван потому, что там обвалившийся берег завалил нескольких женщин, которые копали красную краску – охру – у его основания. Другое его название – ручей Армелла, в память Стивена Армелла, одного из лучших работников Американской Мехоторговой компании.

По общему согласию Три Бизона стал нашим предводителем, нашим вождем. Тем утром он выбрал Икаскина и меня, чтобы мы с ним вместе были разведчиками и двигались далеко впереди каравана, и это было здорово. Я не любил тащиться вместе со всеми, глотая пыль и следя за табуном. Сейчас мы двигались по очень неровной местности, тропа шла рядом с Жёлтыми горами (горы Джудит), которые были справа от нас. Мы прошли совсем немного, когда неожиданно спугнули бизонье стадо, побежавшее вдоль вершины увала в сторону гор. При этом Три Бизона воскликнул:

– Приятного мало, но этого стоило ждать; мы можем обратить на себя внимание врагов, которые могут быть неподалеку.

Дважды в течение этого утра мы делали большие обходы, чтобы не встретиться с другими стадами, и один раз очень большое стадо заметило нас и помчалось в том направлении, куда мы сами двигались, подняв такое огромное облако пыли, что увидеть его можно было за много миль. И Три Бизона часто повторял:

– Сердце мое неспокойно. Что-то говорит мне, что впереди нас ждет опасность.

Все это вогнало в уныние нас с Икаскиной, и мы, как и вождь, начали очень внимательно следить за окрестностями. Глаза наши слезились и болели, словно в них насыпали песка – так тщательно мы всматривались в каждый холмик, полянку, рощу, к которым приближались, пытаясь обнаружить признаки присутствия врагов. И как тянулось время! Я с нетерпением ждал, когда же настанет вечер, и я смогу растянуться на своей удобной лежанке перед очагом.

Мы шли дальше и дальше, даже не остановившись на дневной привал, потому что тропа к ручью Он Их Сокрушил была длинной. Было уже далеко заполдень, когда я сказал, что до ручья мы доберемся без приключений, но Икаскина велел мне замолчать, указав на поведение своей лошади, и, указав на холм с порытой соснами вершиной, возвышавшийся в полумиле впереди и справа от нас, крикнул:

– Там, по правому склону холма, чуть ниже леса, появился всадник, он почти лежал на лошади, и потом отошел назад и пропал из виду.

– Ты уверен, что это не был бизон или вапити? – спросил Три Бизона.

– Всадник. Я ясно видел его и его лошадь; видел, как она подняла голову, когда он дернул уздечку, чтобы развернуть ее.

– Ха! Я снова был предупрежден. Мой священный помощник очень силен, – пробурчал Три Бизона, больше для себя, чем для нас.

Наш отряд был в миле позади нас. Мы спрыгнули с лошадей, продолжая внимательно смотреть вперед, и решили, что лучше всего будет дождаться подхода остальных. Три Бизона сказал, что этот одинокий всадник – наверняка разведчик, предводитель военного отряда, и мы трое будем безумцами, если попробуем напасть на него. Врагов может быть много; даже если их и мало, у них перед нами большое преимущество, потому что они смогут подготовиться к нашему нападению. Спрятавшись среди сосен и кустов можжевельника, они легко перестреляют нас, когда мы к ним приблизимся. Скоро мы рассказали о нашем открытии всем остальным: женщины и дети разразились потоком восклицаний, мужчины выслушали новость в угрюмом молчании.

– Ну что же, Три Бизона, ты наш вождь, посоветуй нам, что делать, – сказал Картер.

– Мы пойдем дальше, так, словно ничего не заметили; на ручье Он Их Сокрушил поставим лагерь и укрепим его так сильно, как это будет возможно, чтобы защитить тех, кто сражаться не может, – ответил тот. Возражений не последовало, поэтому мы трое сели на лошадей и продолжили путь.

Холм с поросшей соснами вершиной возвышался на краю широкого глубокого понижения, верхний край которой был примерно милей дальше, у подножия лесистого горного склона. Когда мы проходили мимо холма, никаких признаков всадника там не было видно, но на склоне понижения которое по сути было глубоким, уходящим к северу оврагом, мы увидели группу вапити – самок и молодняка, которые выбежали из леса и побежали на запад – было достаточно ясно, что их напугал военный отряд. Так что, сойдясь на одной мысли, мы сказали друг другу: врагов было немного, или им самим так казалось, для того чтобы напасть на наш отряд во время движения. Мы все же боялись, хоть и не хотели в этом признаваться – ведь у врагов было над нами большое преимущество.