Белый бобёр - Джеймс Уиллард Шульц

Старики. Старый мужчина или старая женщина обозначаются так: сперва делается знак, обозначающий мужчину или женщину, затем руки соединяют, большие пальцы вверх (это обозначает белый цвет), и двигают ими вперед-назад.

Возраст. Вначале делается знак, обозначающий зиму; потрясти сжатым кулаком перед грудью. Потом обозначить количество зим. Десять обозначается сжиманием и разжиманием кулаков обеих рук одновременно, а поднятые пальцы обозначают число меньше десяти.

Знаки, обозначающие глаголы, столь же выразительны, как знаки для одушевленных и неодушевленных предметов. Например:

Любовь. Поднести к груди сжатые кулаки и медленно развести руки в стороны.

Ненависть. Поднести к груди сжатый кулак правой руки, потом резко выпрямить руку и одновременно разжать кулак.

Но я уже достаточно рассказал о знаках, чтобы вы поняли, как они с их помощью выражают свои чувства. Я должен продолжить свой рассказ.

Однажды утром, вскоре после рассвета, глашатай вождя обежал лагерь, громко крича о том, что четыре больших стада бизонов пасутся рядом с лагерем, и что охота начнется немедленно. Он назвал и кланы, из которых должны были состоять четыре группы охотников, и мы, принадлежащие к Одиноким Едокам, узнали, что нам предстоит присоединиться к Маленьким Накидкам, Жарящим Спинной Жир и Чёрным Входным Пологам, и что нас поведёт сам Большое Озеро.

Ха! Как же все кинулись за лошадьми, услышав объявление глашатая!

Глава III

Большая охота на бизонов

Все быстрые скакуны для охоты на бизонов были привязаны в лагере, и на рассвете, как обычно, молодые табунщики погнали свои табуны с равнины вниз в долину. Теперь, пока охотники торопливо седлали своих любимых скакунов, женщины собирали спокойных верховых лошадей, вьючных и для травуа, чтобы последовать за охотниками и помочь освежевать туши и привезти в лагерь мясо и шкуры.

Я как-то видел картину одного известного художника, который изобразил индейца, гонящегося за бизоном, одетого в полный военный наряд, в том числе разрисованную и украшенную полосками меха и скальпов рубашку и развивающийся военный головной убор из орлиных хвостовых перьев. Увы тебе, правда! Почему он не изобразил это так, как это описано в этих печатных словах? Никогда индейцы так не одеваются, отправляясь охотиться на бизонов; их красивые военные наряды надеваются только в торжественных случаях –военных танцах, религиозных танцах, заключении мирного договора и, если позволяло время, при столкновениях с врагами.

Пока я смотрел на все приготовления к этой охоте, моей первой охоте на бизонов, то заметил, что, хотя некоторые охотники одеты в леггинсы и рубахи, на многих из них только набедренные повязки и мокасины, и ни на ком нет кожаной или меховой накидки. Более того, все они были на неоседланных лошадях, а в качестве уздечки использовали веревку, сплетенную из сыромятной кожи или волос, обвязанную вокруг нижней челюсти лошади. Анри предупредил моего отца и меня отказаться от седла, потому что, если лошадь упадет с нами вместе, можно получить серьезную травму от луки седла.

Мы оба возразили, что недостаточно опытны, чтобы ездить на неоседланной лошади, на что он ответил:

– Ну так и стоит ли вам участвовать в охоте! Вам будет достаточно интересно, если вы просто на неё посмотрите.

В первый раз я оседлал моего чёрного охотничьего скакуна, подарок Не Бегуна. Я обнаружил, что характер у него спокойный и добрый. Он был послушен и легко дал себя взнуздать. Вместе с Анри, Антуаном и Не Бегуном я присоединился к охотникам, собравшимся перед вигвамом Большого Озера, и вскоре тот вышел, оседлал сильную серую лошадь и вместе с одним из молодых разведчиков, обнаруживших стада, повёл нас вниз по долине. Три других отряда, ведомые другими разведчиками, направились к тем стадам, которые предназначались для них. Едва мы оставили лагерь, как моя почти-сестра, Какатотсиаки, присоединилась к нам на большой гнедой лошади. Не Бегун начал её ругать, но она только улыбнулась ему, не забывая управлять своей нетерпеливо фыркающей, с горящими глазами лошадью. Антуан пересказал мне, о чем они говорили.

– Почему ты здесь? – спросил Не Бегун. – Твое место сзади, вместе с женщинами!

– Я пойду к ним, когда придет время работать над вашей добычей. Можешь не бояться, что я не сделаю того, что положено! – ответила она.

– Ты не должна попусту тратить силы гнедой охотничьей лошади нашего отца! – сказал ей Не Бегун.

– Отец сказал, что я могу взять её и поехать с вами. Брат, разве ты не хочешь, чтобы твоя сестра немного развлеклась? Подумай только, как много я для тебя делаю; я шью и чиню твои мокасины, готовлю тебе пищу! Ты должен быть рад, что я воспользовалась случаем проехаться на быстрой лошади и последовать за тобой во время охоты.

– Я и радуюсь! Забудь о том, что я возражал! Мне стыдно, что я тебе это говорил! – ответил Не Бегун, и оба радостно улыбнулись.

Наш отряд насчитывал примерно две сотни человек. Я сразу заметил, что все они были вооружены луками со стрелами, а не ружьями, которые, как я знал, у них были, и спросил об этом Антуана.

– По очень простой причине, – ответил он. – Три или четыре стрелы можно выпустить за то время, которое требуется, чтобы зарядить ружье и надеть капсюль, а на близком расстоянии стрела столь же смертоносна, как пуля. К тому же пули и порох обходятся этим людям недешево, и они стараются их сберечь; у каждого должен быть хороший их запас на случай встречи с врагом.

– А кто их враг? – спросил мой отец.

– Кто их враги? – улыбнулся Антуан. – Вороны, сиу, асинибойны, кри, и некоторые племена, живущие по ту сторону гор. Весьма вероятно, что мы в свое время встретимся с одним из их военных отрядов!

Слова нашего друга заставили меня призадуматься. Я задумался – что мне делать, если я встречу один из таких военных отрядов? Неприятный холодок пробежал по моей спине. Я стал отгонять эти мысли.

Мы двигались неспешной рысью вниз по долине на протяжении примерно трех миль, через красивые рощи хлопковых деревьев и по полянам, поросшим высокой травой, на которых тут и там попадались кусты шиповника и шалфея, и наконец приблизились к устью глубокого широкого оврага, входившего в долину с севера. Когда мы к нему приблизились, другие разведчики спустились навстречу нам с края равнины и недолго поговорили с нашими предводителями – Большим Озером, Безумным Пером и другими.

Мы были сзади и не слышали, о чем они говорили, но скоро все двинулись по мягкой земле извилистого ущелья, теперь уже не рысью, а шагом. Пройдя