Друзья и недруги в Скалистых горах - Джеймс Уиллард Шульц
– Странно, очень странно, – сказал Сахта, более себе, чем нам. – Некоторые люди наделены силой, данной им Солнцем!
– Да. Странно, и как редко она даётся! – ответил Красный Рог. – Что до меня: я часто выдерживал долгие посты, приносил богатые жертвы Вышнему, подолгу молился святым духам, прося их о помощи. Ха! Никто их них ни разу не проявил ко мне милости.
– До сих пор я ничего не говорил, – сказал я, – просто ждал, когда вы все отправитесь на поиски Питаки. Да, ждал и ждал, и внутри меня всё горело от желания пойти. Но теперь я больше ждать не стану. Завтра я пойду, даже если придётся пойти одному, войти прямо во вражеский лагерь и потребовать, чтобы её отдали мне.
Ты, будь осторожен
– Один ты никуда не пойдёшь! – воскликнул Сахта. – Или ты забыл, что только что нам было сказано – что твой враг рядом, и он ищет тебя! Это Маленькая Выдра, разумеется.
– Я не думаю, что он где-то рядом. а если и так, меня это не остановит, – ответил я.
– Я думаю, что мы сейчас ошибаемся, – сказал Красный Рог. – Мы должны войти в северный лагерь сразу после того, как вы туда прибудете. Тогда я смогу спокойно в него войти, и люди выслушают мои уговоры о том, чтобы мирно решить неприятный вопрос между ними и южным племенем. Несомненно, я смогу поговорить и с пленительницей Питаки, чтобы она отдала девушку мне. Я уверен, что Две Совы и младшие вожди прислушаются к моим словам, чтобы сохранить мир между ними и тремя племенами черноногих. Но сейчас я говорю – да, мы должны завтра отправиться на север. Да, будущее выглядит мрачно: священный дух только что сказал нам, что нас ждут неприятности – мужчины злы, и женщины плачут. Мы не знаем, что тому причиной – Большой Вапити и его друзья, или другой военный отряд с равнин, может быть, снова кайна. Ладно, все равно мы пойдём, и сделаем всё, что сможем.
– Ах! Хорошо! Давайте выйдем пораньше, – предложил Сатха.
– А почему не прямо сейчас? Луна светит ярко; мы быстро найдем своих лошадей, – сказал Сайи.
– Нет. Мы должны дождаться утра; я должен кое-что сделать – поговорить с людьми до того, как смогу уйти, – сказал Красный Рог, и мы с ним согласились.
Да, у меня тоже было дело, нечто, не дававшее мне покоя, хотя дело это было весьма неприятное. Я тихо выскользнул из вигвама и направился через лагерь к вигваму Чёрной Антилопы, того самого толстого Синей Краски. Огонь в нём всё ещё горел, заставляя вигвам светиться, и я мог слышать разговор двух его женщин. Я откинул входной полог и вошёл внутрь. При виде меня женщины откинулись на своих лежанках, а сам он, посмотрев на меня со своей лежанки, стоящей в задней части вигвама, знаками сказал:
– Зачем ты пришёл? Садись справа от меня и скажи.
Я впервые близко увидел его. Он был здоровенный и жирный; его глаза казались слишком маленькими на широком лице – маленькие свиные глазки.
– Нет, я не сяду, – сказал я. – Я постою здесь и скажу тебе, зачем я пришёл. Как я слышал, ты собираешься отправиться в лагерь северных кутенаи.
– Да. И что такое?
– Я думаю, тебе лучше остаться здесь, или пойти за Хребет и присоединиться к своему народу Синей Краски.
– Один из этих северных кутенаи – мой близкий друг. Мне нет дела до ссоры между его племенем и этим. Я иду навестить его.
– Ты идёшь и затем, чтобы купить девушку-пикуни, которую держат в плену в северном лагере. Будь благоразумен, не смотри на неё. Она должна стать моей женщиной я люблю её. Если ты её купишь, тебе придётся плакать.
На это он не ответил, и только сидел, уставившись на меня своими поросячьими глазками. Я смотрел на него, не в силах заставить его отвести взгляд. Бесконечно это продолжаться не могло, это было не в мою пользу: он был в своём вигваме, на своей лежанке, и имел передо мной преимущество.
– Ты понял, что я сказал; ты не купишь девушку-пикуни, мою девушку, – сказал я наконец знаками, и ответа не получил.
Я резко повернулся и покинул вигвам. Я услышал, как мужчина говорит, и каркающий смех его женщин. Я был зол, зол на этого человека, и ещё более зол на себя: я не должен был устраивать это представление в его вигваме. Его и его женщин это немало повеселило.
К вигваму Красного Рога я шёл медленнее, чем от него.
– Почему ты так печален? Что с тобой случилось? – спросил Сайи.
– Просто прогулялся.
– Прекрасная для этого ночь, – сказал он, прикрыв глаза и пряча улыбку.
Я подумал, что он видел, как я входил или выходил из вигвама Синей Краски.
С последней вспышкой огня на нескольких ветках в очаге мы все легли спать, сняв почти всю одежду и спрятав её пол одеялами: мы с Сайи на лежанке головами в разные стороны, как это принято у черноногих. Так спят мужчины со своими женщинами, сёстры с сёстрами и братья с братьями.
Сайи сразу уснул. Я скоро услышал глубокое сонное дыхание Сахты, Красного Рога и его женщины. Но я не спал, меня одолевало беспокойство; я снова и снова вспоминал, как глупо выглядел в вигваме Синей Краски, смех его женщин и мой вызывающий взгляд.
Внезапно, и прямо за границей лагеря, я услышал голос Маленькой Выдры, который крикнул мне:
– Голов Орла! Голова Орла! Ты, который спит где-то тут, слушай: ты белое ничтожество! Ты не получишь Питаки! Она будет моей, и скоро!
И он затянул вызывающую военную песню.
Хотя я и был без одежды, не считая набедренной повязки, но схватил своё ружьё и выскочил наружу.
Глава IX
На пути к большой опасности
Входной полог помешал мне выбежать, хлестнул меня по лицу, запутался в ногах. Я отбросил его ударом ружья, который сорвал его с крепления, выбежал наружу и помчался к Маленькой Выдре, который верхом на лошади был в центре большого лагерного круга. Он продолжал тянуть свою вызывающую песню, в такт ей взмахивая ружьём. Он увидел меня, прекратил петь, выстрелил в меня, а я в него, и оба промахнулись. Выстрелы напугали его
