Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми
Я уже не слушала.
– Спасибо, – выдохнула я и рванула к лестнице, слыша за спиной его удивлённый вздох.
Пусть. Пусть говорят что хотят. Пусть судачат. Пусть моя репутация рухнет окончательно, пусть меня объявят сумасшедшей, пусть весь двор показывает на меня пальцами. Не до этого сейчас.
Я летела по лестнице, перепрыгивая через ступени, рискуя упасть и сломать шею. Второй этаж мелькнул. Снова ступени. И наконец-то я добралась до третьего.
Коридор восточного крыла был пуст и темен – только редкие магические светильники горели на стенах, отбрасывая дрожащие, причудливые тени.
Мои шаги гулко отдавались в тишине, эхо металось под высокими сводами. Я бежала, не чувствуя ног, не чувствуя дыхания, не чувствуя ничего, кроме одной-единственной мысли: он должен меня выслушать.
Должен.
В самом конце коридора я увидела дверь. Тяжёлую, тёмную, из чёрного дерева, с серебряным гербом Тенерисов – дракон, кусающий свой хвост, символ вечности и бесконечной силы. В свете магических огней дракон казался живым, его серебряные глаза сверкали, предупреждая: не входи, если не готова.
Я остановилась перед ней, хватая ртом воздух. Руки дрожали, ладони вспотели.
Из-за двери доносился грохот.
Что-то тяжёлое упало с таким звуком, будто рухнул шкаф. Зазвенело стекло, разлетелись осколки. Ещё удар, ещё. Треск дерева. И над всем этим – низкое, вибрирующее гудение, от которого, казалось, дрожали стены.
Его Тьма бушевала.
Я положила ладонь на прохладное дерево. Глубоко вздохнула, собирая остатки смелости. Я должна была пойти к нему. Другого варианта у меня не было.
И я толкнула дверь.
Она поддалась.
Глава 17. Магический всплеск
Комната, в которую я ворвалась, не напоминала покои наследного принца. Это был эпицентр бури.
Книги валялись на полу с вырванными страницами. Тяжёлое кресло было перевёрнуто и отброшено к стене, одна ножка жалобно торчала вверх, как лапа мёртвого животного. Осколки разбитого графина хрустели под ногами. Шторы, сорванные с карниза, тёмной грудой лежали в углу, напоминая поверженного врага. Зеркало на стене раскололось – по его поверхности бежала паутина трещин, множа моё отражение на сотни испуганных осколков.
А в центре этого хаоса был Кайран.
Он стоял, вцепившись руками в край тяжёлого дубового стола, и тяжело дышал. Его пальцы впивались в дерево с такой силой, что, казалось, сейчас оставят вмятины – глубокие, нестираемые следы его ярости.
Тьма бушевала вокруг него.
Она вздымалась чёрными языками до самого потолка, металась по комнате, сметая всё на своём пути. Воздух вибрировал от её мощи, от её голода, от её ярости. И в этом чёрном водовороте чувствовалось что-то живое, что-то страдающее – будто сама магия кричала от боли, которую не мог выразить её хозяин.
– Уходи, – выдохнул он, не оборачиваясь. Голос был хриплым, сдавленным, чужим. Это был голос раненого зверя, загнанного в угол. – Арианна, уходи сейчас же. Я не контролирую это.
Но я не могла уйти.
И только сейчас, увидев всё это – этот тотальный, абсолютный хаос, эту разрушительную мощь, не знающую границ, – я осознала.
Он ушёл не потому, что не поверил мне.
Он ушёл, потому что его заполнили чувства. Иррациональные, дикие, не поддающиеся контролю. Он ревновал меня. Так, как может ревновать только человек, который всю жизнь был один и боится потерять единственное, что у него появилось.
И эти чувства вызвали в нём этот колоссальный магический всплеск.
Я шагнула вперёд.
Тьма метнулась ко мне – стремительно, хищно, неотвратимо. На мгновение мне показалось, что она ударит, отбросит, уничтожит, сотрёт в порошок за то, что посмела приблизиться к её хозяину в такой момент.
Но вместо этого она... замерла.
Чёрные щупальца, ещё секунду назад готовые к атаке, остановились в миллиметре от моего лица. Повисли в воздухе, словно принюхиваясь, прислушиваясь. А потом медленно, почти неуверенно потянулись ко мне. Коснулись щиколоток – лёгким, пробующим прикосновением. Обвились вокруг ног, поднялись выше – к коленям, к бёдрам, к талии.
Это прикосновение обжигало и успокаивало. Тьма ощупывала меня, изучала, узнавала. Будто проверяла, та ли я, за кого себя выдаю. И в этих касаниях было что-то невероятно интимное. Что-то, от чего по коже побежали мурашки, а дыхание перехватило.
Я медленно пошла к Кайрану.
Тьма расступалась передо мной, давая дорогу, но продолжала касаться, обвивать, гладить. Будто сама магия вела меня к нему, помогала, поддерживала.
Он наконец обернулся.
Боги.
Его лицо было страшным. Я не видела в нём злости. Я видела боль, что плескалась в глазах. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько отчаяния, столько голода, столько ревности, что у меня сердце разрывалось на части.
– Я сказал – уходи, – прохрипел он, и его пальцы впились в стол ещё сильнее. Дерево жалобно скрипнуло, пошло трещинами. – Ты не понимаешь... я могу... причинить тебе вред...
– Нет, – сказала я тихо и шагнула к нему вплотную.
Тьма взвилась вокруг нас, закружилась в бешеном вихре, но меня она обнимала, держала, защищала. Я не боялась его магии. Я понимала, что она принимает меня. Что я своя. Что я нужна ей так же, как нужна ему.
Я подняла руки и положила ладони ему на грудь.
Под пальцами бешено колотилось его сердце – так сильно, что, казалось, я чувствую каждый удар каждой клеточкой своего тела. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, рваного, неровного. Его мышцы были напряжены до предела, как стальные канаты перед разрывом. Я чувствовала эту вибрацию, это напряжение – он стоял на краю пропасти и из последних сил пытался не сорваться.
– Я здесь, – прошептала я, глядя в его глаза. – Я не уйду.
Он замер.
Каждой клеточкой своего огромного тела. Даже дыхание, кажется, остановилось. Даже сердце, только что готовое вырваться из груди, замерло на мгновение.
А потом я обняла его.
Просто прижалась всем телом, обхватила руками за талию, уткнулась лицом ему в грудь. Вдохнула запах – знакомый уже, родной запах грозы и ночи, смешанный с потом и металлом. И застыла, слушая его сердце. Сначала оно билось бешено, потом медленнее, потом почти ровно.
Тьма вокруг нас замерла тоже.
