М. Берг. Чашка кофе. (Четыре истории) - Михаил Иванов
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 209
не лгу. Я – шут. Я – паяц. Я скачу, кувыркаюсь и корчу рожи. Вы думаете, я просто валяю дурака за мелкую монету и глоток прокисшего вина? А я показываю вам вас же – и смеюсь вместе с вами! Я профессионал в своём деле, а основа этого дела – досконально знать человека, знать, за что зацепить. Главный же секрет моего мастерства заключается в том знании, что все мы – шуты, все – паяцы, без исключений. Мы все кривляемся и корчим рожи – но, как я убедился со временем, не оттого, что нам радостно, и не для того, чтобы принести радость, а оттого, что нутром чувствуем некую собственную сущностную кривизну в таком же искажённом – нами же? – мире… И вот – я зеркало ваше, в котором видите вы себя. Зеркало – но далеко не кривое, а, как ни парадоксально, совсем наоборот! Вы видите во мне урода? Это ваше собственное уродство!– Интересный, однако, подход… Тебя, должно быть, часто били… или всё же хватало ума не говорить всем то, что говоришь сейчас нам?
– Ум шута не в том, чтобы скрывать правду, а в том, чтобы уметь подать её, как хорошо пропечённое жаркое: обжигающее! острое! солёное!
– Ну точно, били…
– Хэх-ха! Побои – это весьма ценный опыт! Попробуйте, кстати, не пожалеете! А опыт, скажу я вам, – сокровищница комедианта! Здесь всё ценно, каждая мелочь, про которую такого вроде бы и не подумать! Надо только не отвергать её, как вещь бесполезную или даже причиняющую страдания, а отнестись как к шкатулке с секретом, неразгаданному дару судьбы, потому что, когда ты найдёшь открывающую её тайную кнопку… Ох-хо!.. Вот, к примеру, однажды я повредил себе глаз. Уж не помню, что это было: искра ли от костра или оса, или на выступлении благодарный зритель угостил меня вином, слишком, правда, сильно швырнув кувшин прямо в голову… Поначалу я расстроился, но скоро понял, насколько ценную способность приобрёл: я гляжу теперь каждым глазом на мир поочерёдно, и одним вижу иллюзию, другим – каков он есть на самом деле. Я люблю смотреть так на тех, кто собрался поглазеть на меня: то одним глазом, то другим… то одним, то другим…
Шут хохотнул. А Максуд задумался…
– Да в чём интерес смотреть на уродство? – проговорил меж тем Рост и хмыкнул. – Ладно бы к пользе…
– Интерес? Ну, если речь обо мне, то интерес-то как раз самый непосредственный, профессиональный – как паяцу без него? А польза… Я довольно стар – однако ж до сих пор не помер с голоду! Ах-ха-ха-хэ!
– Всего-то?
– Поверишь ли, мне достаточно!
– А другим? – вставил свой вопрос Дилшэд. – Тем, кто смотрит на твои ужимки?
– Вы действительно хотите знать? Хэм-м… Так узнайте то, что я не говорил ещё никому… Я – зеркало душ людских. Я показываю то, что вы не хотите видеть в себе: неправильность, противоречие и разлад… Не хотите – но тянетесь разглядеть неудержимо! И вы смотрите в меня, как в олицетворение всех пороков, – только будто другими глазами – глазами стороннего наблюдателя: более умного, терпимого, более высокого. Вы смеётесь – и душа отделяется от грязи, налипшей на неё, и расправляется внутренняя кривизна – пусть понемногу, едва заметно… И так же, едва заметно, расправляется мир… Вы смеётесь – и уходит боль, уходит страх. Вы становитесь умнее, добрее, терпимее. Мудрее. Чище. И все эти изменения отражаются в мире… И только лишь ради этого я готов скакать перед вами, кривляться и корчить рожи, пока не помру! Так смотрите же на меня и смейтесь! Смейтесь, паяцы!!! Смейтесь же от души!!!
Крик оборвался – однако ни звука не последовало в ответ. Да и сам шут отчего-то не заливался своим неудержимым, задорным хохотом. И вправду, что ли, помер?
– Боюсь, смех уже не спасёт, – нарушив тишину, угрюмо произнёс Максуд. – Не смех людям нужен – огонь…
– Не бойся, парень, – услышал он голос шута, – если надо, я покажу людям огонь… и он опалит их язвы и прижгёт их раны, как настоящий!
– Хэх, у тебя, оказывается, есть единомышленник на Горе, Сошедший-с-Небес, – сказал Рост.
– Сошедший-с-Небес? – не поверил собственным ушам шут. – Сын Неба?! Почему ты молчал?! Я тут всё о себе, всё поучаю – а вот у кого действительно стоит поучиться! Такая жизнь! Такие приключения! – с восхищением тараторил он. – И сюжетов, как у тебя – ещё поискать! Я думал, что постиг всё в своём ремесле, но ты… Ты – поистине велик! Позволь, я стану твоим учеником! Слугой! Рабом, если хочешь! Я буду подносить тебе сандалии – и ловить каждое твоё слово! Я буду учиться, пока не научусь!
И снова тишина. Ожидание…
– Что скажешь… учитель? – не вытерпев, спросил шут.
– Что мне сказать… – проговорил Сошедший-с-Небес так, словно не готов был к ответу и потому тянул время. – Я…
По коридору вдруг заспешили тяжёлые шаги, сопровождаемые бряцаньем сабельных ножен и шипящей руганью стражников, затем лязгнул засов и скрипнули несмазанные петли…
– Соскучились по моим колкостям, ребятишки? – отрывисто и нервно прозвучал насмешливый голос шута. – Конечно, остроты шэха не так безобидны – они оставляют настоящие раны… Ох-х…
Глухой звук, как твёрдым в мягкое, – удар не дал шуту договорить.
До ушей Максуда донеслись сердитое пыхтение и шорох, словно по камням волокли мешок с концентратом, затем – пинки и оханье в ответ. Уверенная и целеустремлённая поступь смешалась с торопливым сбивчивым шарканьем…
– Бросьте, ребятки… Ох, ёй… Ну не в этом же смысле… Хэх-х… Я пойду сам… Ай! Хе-хе! Да правда же… Ой! Ха-ха-хэх!
Шут вскрикивал от боли и тут же начинал хохотать. И не переставал говорить.
– Уф-ф… Я готов, готов… Я готов к представлению! Ах-х… ха-ха! Оно ждёт меня! Клянусь, это будет мой лучший выход! Слышишь, учитель?! Ау-ф-ф!.. Ха-ха! Я дам им огня! Я дам…
И вдруг замолчал резко, будто неожиданно увидел что-то, и произнёс:
– Уважаемый… кого-то ты мне напоминаешь… Хочешь денюжку? На-на-на-на-на…
Судя по звукам, шута принялись лупить почём зря, а Максуд приник к решётке, вжался в неё до боли, чтобы увидеть хоть напоследок (он был почему-то уверен, что не встретит уже никогда) того, кто принёс в здешнюю тьму немного радости и смеха, и кого только лишь слышал… Но не увидел ничего, кроме мельтешения теней…
***
– На-на-на… – шептал скороговоркой Сошедший-с-Небес, просунув сквозь прутьярешётки над самым полом ладонь с кусочком лепёшки.
Некоторое время ничего не происходило, но вот дрогнули тени (капля огня, должно быть, трепыхнулась в далёком светильнике),
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 209
