Второй шанс. Опозоренная невеста злодея - Дита Терми

знакомый холод. Но этот холод больше не пугал… он казался почти родным. Тьма на кинжале отозвалась на моё прикосновение, потянувшись тонкими, едва заметными нитями к моим запястьям. Она играла с моей кожей, обвиваясь вокруг пальцев, и это прикосновение вызывало в теле странную дрожь. Что-то вроде щекотки. Будто сам Кайран незримо стоял за моей спиной, касаясь меня этой своей тенью.

Клодия побледнела. Она явно не ожидала, что я буду не просто огрызаться, а демонстрировать оружие, подаренное самим Наследником Теней. Да ещё и оружие, которое явно было наполнено его магией. И ко всему прочему совершенно не буду её бояться.

– Арианна, убери это немедленно, – приказала мачеха, пытаясь вернуть контроль, но её голос дрожал. – Ты пугаешь сестру.

– Сестру? – я подняла бровь и перевела взгляд на Селину, которая вжалась в пуф, глядя на кинжал с неподдельным ужасом. – Ах да, Селина. Моя дорогая сводная сестра. Которая так заботится о моей репутации.

Я сделала шаг к ней. Клинок в моей руке даже не дрогнул. Селина отшатнулась, и её глаза округлились ещё больше. Наверное, я впервые в жизни видела её такой – испуганной, растерянной, без привычной маски превосходства.

Когда я приблизилась к ней ещё ближе, мне в ноздри ударил сладкий, приторный запах духов. Всё внутри меня сжалось в тугой комок.

Люциан пах точно так же вчера на балу. И сегодня, на охоте, когда я стояла рядом с его лошадью, этот запах преследовал меня. Значит, их связывало уже что-то общее. Дольше, чем я думала. Не после того, как моё лицо и тело стали изуродованы благодаря Селине. Не после того, как меня сослали в Блэкхилл. А задолго до всего этого.

Я вспомнила, как в прошлой жизни, уже изуродованная, парализованная, брошенная, я пыталась оправдать Люциана. «Он не выдержал, – думала я. – Кто захочет смотреть на такое уродство? Я понимаю его, я даже не виню...». Как же я была глупа. Они смеялись надо мной всё это время. Вместе.

Я выпрямилась, чувствуя, как в груди разливается холодная, тяжёлая ярость. Посмотрела на подарок Кайрана, на тьму, что всё ещё ласкала мои пальцы. И медленно, с расстановкой, заговорила, глядя на клинок, а не на них:

– Знаете, я тут подумала... – мой голос звучал почти задумчиво, будто я размышляла вслух о чём-то незначительном. – Вы так заботитесь обо мне. Так переживаете. Так желаете мне добра.

Я перевела взгляд на Селину. Та скукожилась под моим взглядом, словно пыталась стать меньше, незаметнее, и её пальцы судорожно комкали ткань платья.

– Только почему-то, сестричка, когда ты желаешь мне добра, у меня потом начинаются проблемы. Помнишь тот случай с ожерельем матери? Когда ты сказала, что это я его украла, а потом оно нашлось в твоей шкатулке? «Ошибка служанки», да?

Селина побелела ещё сильнее.

– А помните, миледи, – я повернулась к Клодии, – как вы советовали мне «случайно» оказаться в малой зале с Люцианом? Чтобы он наконец обратил на меня внимание? И он обратил. Это так мило. Так заботливо с вашей стороны.

Клодия молчала, но её губы дрогнули. Она с опаской косилась на кинжал в моих руках, по которому струилась тьма – теперь уже заметная, пульсирующая в такт моему сердцебиению.

– Так вот, – я сделала шаг вперёд, сжимая кинжал так, чтобы они видели руны. – Мои представления о добре с вашими больше не совпадают. И знаете что? Я помню всё.

Я остановилась прямо перед ними, чувствуя в себе небывалую уверенность. Смотрела в глаза то одной, то второй – и видела там только страх. Хороший, правильный страх.

– Я помню каждую вашу ложь. Каждую интригу. Каждую маленькую пакость, которую вы мне подстраивали. Я помню даже то, чего вы ещё не успели сделать.

Я выдержала паузу, глядя, как в их глазах плещется ужас. Селина судорожно сглотнула, Клодия вцепилась в подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели.

– И поверьте, я буду очень внимательно следить.

Я спрятала кинжал обратно, чувствуя, как его холод успокаивает разбушевавшиеся нервы. Тьма на лезвии нехотя отпустила мои запястья, втянулась обратно в камень, но я знала – она всегда будет рядом. Как и её хозяин.

– А теперь позвольте откланяться. День был долгим, и мне нужно отдохнуть. Завтра у меня... важная встреча.

Я направилась к двери, чувствуя спиной их ошеломлённые, испуганные взгляды. Они буквально прожигали дыру в моей спине, но я шла ровно, не ускоряя шага, не оборачиваясь. Пусть запомнят эту спину. Пусть боятся.

Я быстро поднялась по лестнице в свою комнату. Здесь я наконец позволила себе выдохнуть. Руки дрожали от выплеснувшейся злости, которую я копила столько лет.

Я подошла к окну, глядя, как дождь хлещет по стёклам. Капли стекали по стеклу, размывая очертания сада, превращая мир за окном в акварельный рисунок. Где-то там, в замке Тенерисов, сейчас Кайран. Интересно, думает ли он обо мне? Чувствует ли, что его кинжал сейчас греет мой бок?

Я вытащила подарок, положила на стол. Чёрный обсидиан тускло поблёскивал в свете свечи, руны едва заметно мерцали. Я провела пальцем по лезвию и снова почувствовала это странное тепло, смешанное с холодом. Будто сам Кайран был здесь, касался меня своей Тьмой, одобрял то, что я сделала.

Я усмехнулась, вспоминая лицо Клодии. Она явно не ожидала такого отпора. Сейчас они с Селиной, наверное, судорожно соображают, откуда у «дурочки Арианны» взялись стальные нервы и осведомлённость об их махинациях. Интересно, сколько времени им понадобится, чтобы понять – я знаю гораздо больше, чем они думают?

Завтра мне предстоял разговор с отцом. И в связи с этим я вспомнила ещё кое-что важное из прошлой жизни.

Воспоминание пришло внезапно, обрывками: сырая комната в Блэкхилле, дрожащий свет свечи, смятое письмо в руках служанки, которая рискнула привезти весточку из особняка Лансеров. «Леди Арианна, – шептала она, оглядываясь на дверь. – Верные слуги вашего покойного батюшки пытается докопаться до правды. Мы нашли счета, подписанные леди Клодией. Она обворовывала род много лет...».

Тогда я не могла ничего изменить. Я умирала в одиночестве, и эти письма были лишь горьким напоминанием о том, что справедливость существует, но приходит слишком поздно.

Теперь я могла.

Я встала, подошла к окну,