Яд на кончике острия: Экстремальные каникулы - Астрадени Джейн
— Всё, что хочешь взамен, — прошептал он, оливковые глаза его увлажнились и вновь умоляли. — Я тебя озолочу, только развяжи и всссё… Иначе… Вопрос жизни и смерти, дело государственной важности.
У Викуси закружилась голова. Допустить убийство, будь он хоть трижды в чём-то виновен, она не могла. А вдруг незнакомец не врёт насчёт тех двоих, и её руки обагрятся его кровью. Они же не просто связали его, ради забавы. И они в масках! А этот… Молодой совсем, по виду её ровесник и такой симпатичный. И так жалобно смотрит, совсем как тот нассаримчик, которого хотят съесть после какой-то там хущищи. А что если… И этого тоже съедят⁈
— Помоги-и… Иначе мой апа сойдёт с ума от горя. Прошшшу, — он легонько постукался затылком о край сиденья. — Не бойся, лали, тебя не трону. Сразу уйду.
Может, они его похитили и требуют с родных выкуп?
Вот дилемма!
Ладно. Главное, чтобы её совесть была чиста. Остальное — их наггеварские проблемы. Она совершит благое дело, а они пусть сами последствия расхлёбывают.
Девушка вдохнула поглубже, обретая уверенность, выдохнула и достала из кармашка рюкзака складной ножик — подарок отца. Обычно Вика брала его с собой на экскурсии — фрукты там порезать, колбаску порубить. Как землянка пронесла его через таможню, другой вопрос. Наггевары-то с колющим и режущим не сильно заморачивались, в основном шерстили ручную кладь у джамрану, изымая вредоносные геномы. А ножик какой-то… Эка невидаль! В империи у каждого второго остриё. Или у первого и пятого.
— Лали-и, — жалобно заскулил он. — Помоги, будь милосердна…
Сердце Викуси окончательно дрогнуло и сдалось, и она перепилила верёвки. Сначала на запястьях, а затем освободила ноги и жало. Он растёр затёкшие кисти и ей помог. Вдвоём они живо управились с путами. Оказавшись на свободе, заламин проникновенно так посмотрел на спасительницу, мерцая зрачками, будто гипнотизируя её, приложил ладонь к сердцу и сказал:
— Спасибо! Ты и не представляешь, лали, как я тебе признателен. Я этого не забуду и тебя тоже. Отныне я твой должник. Мы ещё встретимся, и я верну долг с лихвой.
— Н-не-не… — начала было Вика, она же абсолютно бескорыстно, но он внезапно притянул её к себе и пылко прильнул к её губам. Она и сообразить не успела, что к чему, да так и сомлела от его жаркого дыхания, но… Он её отпустил, внезапно, хоть и с сожалением.
— Запомни! Рамзес. Меня зовут Рамзес.
Какое, однако, выдающееся имя!
Вика захлопала глазами, теряя ощущение реальности.
— Ты ещё услышишь его, лали, и узнаешь. И не пожалеешь, что освободила меня. А как тебя зовут? Я хочу знать имя своей спасительницы.
— Вика, — девушка смутилась и растерялась, — Синицына.
— Вики-лали, — повторил он, хватаясь за бортик повозки. — Восхитительно! Вики-лали…
Эту прозвучало куда приятнее, чем «луша-клуша».
— Я тоже запомню и найду тебя. А пока дам ценный совет.
— Какой? — Вика таращилась на него как одурманенная и слабо соображала.
— Беги! — выкрикнул он, спрыгивая с подножки антиграва, и только полог всколыхнулся у него за спиной, а улица огласилась топотом резвых ног.
Викуся опомнилась, сунула ножик в рюкзак, продела руки в лямки и недоумевая вылезла из фланокера. Рамзеса и след простыл. А со стороны дворика не доносилось ни звука. И в этой тишине отчётливо заскрежетала калитка… Вика метнулась в укрытие к мусорному баку, но не смогла сделать и шагу, увязая в загустевшем воздухе, словно в прозрачной смоле. Она дёргала ногами и руками, как муха лапками в банке с клеем. Или как мошка в паутине. И постепенно обмякла. Словно кто-то забрал у неё все силы, даже мозги едва ворочались.
— Ты смотри! — воскликнул некто у неё за спиной. — Ещё и трепыхается!
«Они же меня убьют!» — клеймом отпечатались в памяти страхи Рамзеса.
Теперь они убьют её вместо него⁈
Викуся в ужасе рванулась, но безуспешно, ноги так и прилипли к мостовой. Попыталась кричать, но из горла вырывалось лишь невнятное бульканье. Из последних сил борясь со сковавшей её пеленой, девушка обернулась и наткнулась на свирепый взгляд заламина в маске.
— Ты⁈ — опешил он и яростно зашипел. — Сссснова ты…
Вдвоём с пособником, будто скорпион с пауком, они скрутили, связали беззащитную девушку и потащили к фланокеру, как недавно Рамзеса, а кричать и вырываться она почему-то не могла. И ни единой дуры поблизости, чтобы её спасти. Ох… Пропала Вика! Вляпалась.
Глава 7
'Худшая часть некоторых заламиньих жал — их обладатель,
а лучшая — остриё'.
Викторию швырнули на дно повозки, и теперь она лежала там связанная и беспомощная, как Рамзес до неё. Как в каком-нибудь бандитском боевике! И спасибо хоть рот не заткнули. Но обрадовалась Вика зря. Её тут же принялись допрашивать.
— Что ты делала в моём фланокере? — грозно навис над девушкой заламин.
— Ничего…
А что? Как спросил, так и ответила.
— Ясно что, — вмешался тот наггевар, который не заламин, продемонстрировав напарнику обрезки верёвок и кляп.
— Это ты его осссвободила? — голос заламина сделался колючим, а глаза ядовитыми.
Похитители не уверены!
— Не я, — пискнула Вика, мгновенно воспользовавшись их неведением.
— Сам он не мог, — убеждённо заявил незаламин, убивая в ней всякую надежду оправдаться. — Верёвки перерезаны, а кляп развязали.
— Ты ему помогла? — заламин встряхнул Викусю. — Говори!
Она замотала головой.
— Обыщи её, — посоветовал напарник.
Пальцы заламина шустро прошлись по телу, вцепились в рюкзак и разворошили его не снимая. На дно антиграва посыпались рекламные буклеты, путеводитель, бутылка, косметичка…
— Ссс! — заламин выхватил из кармашка нож и кинул своему приятелю. — Ты прав.
— Верёвки разрезали им, — определил напарник минуту спустя. — Вернее, перепилили. Кто так ножи точит?
«Сам ты тупой, — расстроилась Викуся, — и верёвки твои никуда не годятся».
— Что теперь скажешь? — остриё упёрлось Вике аккурат промеж глаз. — Признавайся. Куда он побежал?
— Н-не знаю я! — девушка решила до последнего отпираться, ведь терять ей было что. — Ничего не знаю! О ком вы…
— Улика, — напомнил незаламин, постучав рукояткой ножика о сидушку.
Дался им этот нож!
