Рахель Блувштейн - Переводы стихов Рахель

Так прости! И прими, как и в прежние дни,

ношу горьких стихов, и усталость, и страх.

И по-прежнему будь мне опорой во тьме,

и, как прежде, утешь, и верни мне покой, —

недалекою ночью приблизится смерть

и закроет глаза ледяною рукой...

Перевод М. Яниковой

/Перевод Р. Торпусман/

Саре[2]

То ли ставни закрыть я забыла,

То ли дверь запереть на замок,

Но минуту свою улучил он,

Разбудил, засверкал и зажег!

Я — молчунья, ты — рыжий и яркий,

Мы совсем непохожи с тобой!

Как мне осени грустной подарки

Сохранить, не растратить весной?

Что же делать? Всерьез рассердиться?

Ненавидеть весенние дни?

Или все же разочек забыться?

Только раз, а уж больше ни-ни!

Перевод Р. Торпусман

[3]

/Перевод М. Яниковой/

"Только мертвые не умрут."

Й. Ш. К. [4]

Лишь они остались. Лишь они теперь

не пополнят список горестных потерь.

И на перепутье, на закате дня

призрачной толпою окружат меня.

И не разлучат нас долгие года.

Перевод М. Яниковой

/Перевод М. Ялан-Штекелис/[5]

«Только мертвые не умирают»[6]

Только вы остались, чтоб меня беречь,

Только вам не страшен смерти острый меч.

У конца дороги, пред закатом дня,

Молча соберетесь провожать меня.

Наш союз навеки закреплен судьбой:

То, что потеряла, уношу с собой.

Перевод М. Ялан-Штекелис

Вариант: Лишь о себе рассказать я умела, / Узок мой мир, словно мир муравья.

Всегда печатается с посвящением "Саре" (Саре Мильштейн, племяннице Рахели, ухаживающей за ней в последние годы жизни), хотя есть сведения, что первоначально посвящено Ури Цви Гринбергу.

Стихотворение написано поэтессой за несколько дней перед смертью.

Строка из песни поэта Ш. Каценельбогена "Бутоны".

Стихотворение написано поэтессой за несколько дней перед смертью.

Строка из песни поэта Ш. Каценельбогена "Бутоны".