» » » » В Миндлин - Последний бой - он трудный самый

В Миндлин - Последний бой - он трудный самый

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу В Миндлин - Последний бой - он трудный самый, В Миндлин . Жанр: Военное. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
В Миндлин - Последний бой - он трудный самый
Название: Последний бой - он трудный самый
Автор: В Миндлин
ISBN: нет данных
Год: -
Дата добавления: 24 июнь 2020
Количество просмотров: 90
Читать онлайн

Последний бой - он трудный самый читать книгу онлайн

Последний бой - он трудный самый - читать бесплатно онлайн , автор В Миндлин

"Вот стоит машина с наглухо задраенными люками, из нее сквозь броню слышен визг вращающегося умформера радиостанции. Но экипаж молчит... Не отзывается ни на стук, ни по радио. В башне — маленькая, диаметром с копейку, оплавленная дырочка, мизинец не пройдет. А это — «фауст», его работа! Экран в этом месте сорван, концентрированный взрыв ударил по броне..."

С сайта http://ta-1g.narod.ru/mem.html

Перейти на страницу:

Мысленно стараюсь отвратить смертельный удар. Ах, если бы мысли могли обладать такой силой! Но, нет...

Тупое рыльце гранаты ударилось в правую сторону бокового танка, и словно короткий раскат грома рванул. Танк, как живой, вздрогнул и остановился... Но он цел, не взорвался: значит, взрыв не поразил боеукладку в башне. Вот когда из глубины квартала выдвинулась самоходка, с которой Боков вел бой! Это — «Ягд-пантера», узнаю ее и сквозь облако пыли по хищному абрису пятнистого, кирпичного приземистого корпуса. «Ягд-пантера» остановилась, от ее башни, как шаровая молния, отскакивает яркая вспышка и летит в танк Бокова.

Болванка! Она ударила в правый угол лобовой брони, высекла сверкающий сноп искр и, выписывая трассером огненные вензеля, с пронзительным журчаньем рикошетирует вверх.

В то же мгновенье с левой стороны улицы «ИС» с башенным номером командира роты резко разворачивается вправо, коротким броском вырывается вперед подбитого танка Бокова и, прикрыв его корпусом, вступает в бой с самоходкой противника.

Такой бой с полным основанием можно назвать танковой дуэлью. Самоходка с места делает два выстрела, но трассы ее снарядов ввинчиваются в воздух выше нашего танка и уносятся вдоль улицы. Промазала!  Огонь из других танков помешал фашистскому наводчику хорошо прицелиться. Ага! Мандраж?

Зато наводчик нашего танка не растерялся: его снаряд угодил прямо в маску вражеского орудия, и «Ягд-пантера» как бы нехотя попятилась за укрытие. Неужели ее упустят? Но уже слышу в наушниках гортанный голос Гатиятулина и почти сразу вижу, что из второй «елочки» выдвинулся танк лейтенанта Смирнова, на ходу его пушка развернулась на правый борт, почти перпендикулярно корпусу. И как только «ИС» остановился, просверкал выстрел. Из-за обломков дома, куда уползла «Ягд-пантера», выскочил вверх солнечно-яркий клубок огня. Взрыв! Доконали! Высоко поднимаются белые клубы дыма, сквозь дым прорываются острые языки пламени. Затем от глухих взрывов содрогается воздух. Приятно слышать этот характерный грохот рвущихся в «Ягд-пантере» боеприпасов!

А танк лейтенанта Смирнова еще несколько секунд стоит неподвижно, словно любуясь своей работой. Только по перемещению ствола пушки и по вращению головной части командирского перископа на крыше башни можно понять, как напряжен экипаж.

— Молодец, Смирнов! Ай, маладэц! — слышу по рации голос Гатиятулина. От волнения и радости усилился его акцент, но от этого похвала звучит еще более эмоционально.

— Выходить в первую «елочку»? — через треск помех доносится голос Смирнова.

— Нэт! Справимся без тебя! Возвращайся в свой боевой порядок! Спасыбо тэбе и твоему экипажу! Сто раз — молодцы! Батыры!

— Служим трудовому народу! — весело звучит голос лейтенанта.

Из-за поваленной рекламной тумбы, на которой болтается многослойная бахрома афиш, поднимается фигурка командира взвода автоматчиков младшего лейтенанта Муратова. Взмах его руки поднимает, словно подбрасывает с мостовой солдат и бросает их вперед.

Пригнувшись почти до земли, выставив вперед плюющие длинными, колющими огоньками автоматы, бойцы бегут навстречу ураганному огню противника.

В таком бою на прицеливание времени нет, и опытные автоматчики ориентируют огонь по своим же трассам. В дисках их автоматов каждый третий патрон — с трассирующей пулей. Трасса видна, как струя воды из брандспойта.

Только один раз достаточно увидеть картину такого боя, чтобы запомнить ее навсегда. Среди глыб обвалившихся и вздыбленных стен, бесформенных обломков, сквозь поднимающийся дым мелькают серые фигуры людей, их воспаленные, блестящие от пота лица, сверкающие глаза.

Автоматчики добегают до чугунного столба, на котором среди оборванных проводов раскачивается разбитый фонарь; они падают на мостовую, мгновенно отползают в сторону и словно прилипают — сливаются с булыжником.

Еще один взмах руки командира — и другое отделение проделывает то же. Так и живет автоматчик в атаке: рывок вперед — падение на землю — отползти в сторону — открыть огонь — приготовиться к следующему броску. Ох, как тяжело подняться в такой бросок — грудью на шквальный огонь! И когда, пробежав несколько десятков шагов, «приземляешься», тебе кажется, что нет роднее земли, которая принимает солдата в материнские объятия, чтобы через минуту снова его отпустить на десять — двенадцать секунд смертельного бега... Потом снова «Вперед!», на огонь, и опять земля прижимает к своей груди, укрывает. Часто укрывает и навсегда...

Кто хоть раз подымался в атаку, знает, как трудно бежать, как, словно против твоей воли, «прилипает» к земле сапог и ноги — пудовые!

Короткие броски в атаке. Но каждый из них, хоть и ненамного, однако все туже и туже затягивает петлю осады вокруг центра Берлина.

*  *  *

Отделение вышло на свой рубеж, и автоматчики, раскинув ноги и плотно прижав ступни к мостовой, открыли огонь. Каждый видит «собственную» цель и ведет с ней огневой бой.

Командир отделения, чуть-чуть приподнявшись, что-то показывает солдатам, его голова в круглой каске повертывается то вправо, то влево. Потом на секунду оглядывается и машет рукой младшему лейтенанту Муратову: сигнализация у них отработана своя, взводная. По массивной фигуре, по серой кожаной куртке я узнаю сержанта Ращупкина. Когда сержант оглядывается, то даже отсюда видно, как побагровело от напряжения его лицо. В тени надвинутой на лоб каски оно кажется сумрачным.

Сержант Ращупкин — рослый, сильный парень. Когда он бежит, то ноги его, большие и сильные, ступают упруго, уверенно. Он легко носит свое тяжелое тело, а больше, чем автомат, уважает ручной пулемет Дегтярева — «РПД», или «Дегтярь», как с уважительной ласковостью говорили солдаты. Теперь «Дегтярь» с большим патронным диском и коническим раструбом пламегасителя никак не хочет устанавливаться на мостовой: всюду камень, некуда воткнуться сошкам. Видно, как Ращупкин, двигая пулеметом вправо-влево, старается найти удобную позицию, резкими ударами ладони по диску пытается закрепить пулемет. От усилий лицо сержанта кривится, губы шевелятся, можно представить, какие слова срываются с них.

Наконец пулемет установлен. Широким, огненным веером Ращупкин бьет по окнам кирхи, где засел противник.

Автоматчикам гвардии младшего лейтенанта Муратова удается выйти вперед и прикрыть подбитый танк гвардии старшего лейтенанта Бокова.

*  *  *

То, что несколько минут назад произошло с машиной Бокова, было типично для танковых боев во время штурма Берлина.

Хорошо еще, что взрыв фауст-патрона не поразил ни боеукладку, ни баки с горючим, и танк, хоть и был поврежден, не взорвался. Экипаж пострадал: это видно уже из того, что танк вдруг остановился. Неподвижно замерла пушка, экипаж не отвечает на огонь противника. Значит, ранены, или убиты...

Двигатель, правда, не заглох; синеватые клубы отработанного газа выталкиваются из выхлопных труб за кормой. Да, у башни, в том месте, куда ударил «фауст», тоненькой, безобидно-папиросной струйкой закручивается спиралька дыма.

Я вызываю по рации начальника штаба и приказываю передать о подбитом танке заместителю по технической части подполковнику Макарову.

Техническая служба не заставляет себя долго ждать: через несколько минут на большой скорости проносится танковый тягач. На его броне среди ремонтников узнаю круглое лицо капитана технической службы Ивана Ивановича Кузнецова: он руководит в полку эвакуацией и ремонтом подбитых и поврежденных боевых машин.

По бронетягачу сразу с нескольких точек ударяют пулеметные очереди немцев, и огонь прижимает ремонтников к корме. Солдаты, выставив автоматы, плашмя легли на жалюзи за рубкой тягача.

Я смотрю на этих замасленных военных работяг-мастеровых — сержантов Александрова и Трубенка, старшего лейтенанта Архипенко и других и думаю: ремонтная служба... Их дело как будто и не боевое, непосредственно в бой с противником они вступать не должны. А попробуй под пулеметным огоньком на поле боя — отремонтируй танк! Или эвакуируй поврежденную машину из-под огня в безопасное место! Это мало отличается от самого боя.

О работе ремонтников не говорю: поистине каторжный труд; как и когда отдыхали наши ремонтники — это и сейчас для меня загадка! А тогда, на войне, они и сами толком объяснить не могли: «Работаем... Надо!» И все!

В каждой роте тяжелых танков «ИС» ремонтной службой и технической эксплуатацией боевых машин, кроме командира роты, руководил его заместитель по технической части. У него был помощник: механик-регулировщик в звании старшины. Этим «технарям», как их звали в полку, танков было не положено. Передвигались они на мотоциклах с коляской, где был необходимый набор инструментов для мелкого ремонта и регулировки агрегатов боевых машин. Трудно представить, как они ухитрялись на поле  боя передвигаться за танками на таких мотоциклах... И все-таки передвигались, от танков не отставали!

Перейти на страницу:
Комментариев (0)