Князь Искажений. Том 7 - Евгений Ренгач
Что ж, значит, и мне нет причины сдерживаться…
— Ох, ребята, всё-таки сегодня не ваш день!
Рванувшись вперёд, я на доли секунды их опередил. Бойцы не успели нажать на кнопки, а двое уже лежали с распоротыми глотками.
Третий гвардеец попытался ткнуть меня мечом, но угодил в Броню. Я ударил, не оборачиваясь, и услышал, как его тело мягко опускается на землю.
Всё сражение заняло несколько секунд и прошло в практически абсолютной тишине.
А ведь если бы кто-то из них закричал, то все мои планы тут же пошли бы химере под хвост…
— Хозяин, всё хорррошо. — Питомец быстро обежал всю территорию. — Бррысь знает — тебя никто не заметил!
— Отличная новость.
Я оттащил тела гвардейцев в сторону. Уложив в ближайшие кусты, внимательно изучил их артефакты. Как и ожидалось, оружие было мощным. Но, вместе с энергией смерти, я ощутил в нём и кое-что ещё.
Артефакты были совсем новыми и необстрелянными. Видимо, гвардейцы вытащили их из резерва и не успели как следует пристреляться.
А ведь устройства с дефектом…
Усмехнувшись, я занялся маскировкой.
Сосредоточившись, я одновременно использовал Ветвь иллюзии и маскирующее плетение. Подумав немного, применил Покров. Этот Навык работал как дополнительная маскировка и усиливал действие основного плетения.
По моим расчётам, этого должно быть достаточно.
Я уверенной походкой направился к дому. Гвардейцы проходили мимо, не обращая на меня внимания. Они были так близко, что я мог до них дотронуться.
Не удержавшись, я отправил Брыся вперёд. Сам же быстро добрался до нужного этажа и, использовав Ключ от всех дверей, проник в кабинет.
Добролюбский был настолько увлечён разговором с питомцем, что даже не заметил моего появления.
Когда наши глаза встретились, граф отшатнулся. Он попытался броситься к письменному столу, но сидящий перед ним Брысь оскалился, и Добролюбский повернулся ко мне.
На его лице появилась фальшивая улыбка.
— Ваше Сиятельство! Какой приятный сюрприз! А вы почему без предупреждения? Сказали бы заранее, и я бы велел слугам приготовить чай. Посидели бы с вами как следует… Сейчас, их позову!
Он потянулся к висящему на стене артефакту связи. Я взмахнул рукой и точным плетением сжёг устройство дотла.
Иннокентий Владимирович застыл на месте, растерянно хлопая глазами.
— Хватит притворства, граф! — Я шагнул к нему, одновременно кладя ладонь на рукоять закреплённого в ножнах меча. — Я знаю, что это вы стоите за нападением на Архив.
— Что⁈ — Он решил не сдаваться до последнего. — Андрей Николаевич, какой Архив⁈ Я — тихий и незаметный аристократ. Я и не думал на вас нападать!
Мне даже не пришлось использовать Навык. Граф врал настолько плохо, что это бросалось в глаза.
— У меня есть предложение.
— И какое же? — Добролюбский мгновенно ухватился за возможность.
— Если вы ещё раз скажете хоть одно слово лжи, то я тут же вас ударю.
— Ударить меня? Председателя Совета аристократов? — Он притворно возмутился. — Андрей Николаевич, я же уже сказал, — я тут ни при чём…
— Ну, я предупреждал!
Я использовал Шаг и, оказавшись рядом, ударил. Для начала всего лишь в плечо. Удар был несильный, без использования магии, но зато чертовски точный.
— Ай! — Добролюбский отшатнулся. В его взгляде наконец-то появилось понимание. Он осознал, что варианта выкрутиться у него просто нет. — Да, Андрей, это я организовал нападение на Архив. Но я был не один! Я использовал монстров Мамонтовых. Это были их чудовища!
Мы наконец-то перешли к сути.
— Откуда взялись эти монстры?
— У Рода Мамонтовых в Петербурге есть несколько хранилищ, совмещённых с небольшими питомниками. По большому счёту, это крупные склады, на которых князь хранит различные товары…
— Зачем ему монстры?
— Насколько я знаю, для продажи. Это очень выгодный бизнес! Но ещё он использует их для нападений. Все твари находятся под ментальным воздействием Мамонтовых и полностью им подчиняются. Если Анатолий или Денис хотят кого-то проучить, то они просто отдают монстрам нужный приказ…
Добролюбский выбалтывал всю информацию, не замолкая ни на мгновение. Слова лились из него сплошным потоком.
Наверное, ему казалось, что, чем больше он скажет, тем больше у него будет шансов, что я оставлю его в живых…
— Где находятся эти хранилища?
— Их всего три на весь город. Сейчас, я запишу для вас адреса!
Он достал из кармана блокнот. Прижав его к стене, накарябал три адреса и передал мне листок.
Я пробежал список глазами.
Кажется, у меня только что появился план…
— Андрей Николаевич, моя роль была совсем небольшой! Я всего лишь направил чудовищ и следил за тем, чтобы всё прошло как нужно…
Он смотрел на меня невинными глазами, но при этом продолжал понемногу пятиться в сторону стола. Брысь предупреждающе зарычал, но я только покачал головой.
Остановить Добролюбского я успею в любую секунду. К тому же всё, что требовалось, председатель Совета аристократов уже сказал.
Самое время переходить к финальной части!
Всё прошло так, как я и ожидал.
Добравшись до стола, Добролюбский сделал вид, что пытается стереть с поверхности небольшое пятно. Быстрое движение — и лежащий в столе артефакт оказался у него в руках.
На губах графа расцвела довольная улыбка. Покорность и уважение мгновенно исчезли из его взгляда.
— Сдохни, Гордеев!
Он нажал на кнопку активации. Артефакт в его руках вспыхнул. Но вместо того, чтобы выбросить в меня сгусток энергии, устройство ударило по самому Добролюбскому.
Весь поток силы обрушился прямо на него. Ноги графа оторвались от пола. Его три раза перевернуло в воздухе и выбросило в окно.
— Хозяин, это ты его так ударррил⁈
— Нет. Это артефакт!
Устройство, которое Иннокентий Владимирович хотел использовать, было из той же партии, что и артефакты его гвардейцев. И изъян у него был точно такой же. В нём отсутствовали стабилизаторы. Каждая попытка использования била по тому, кто пытался его использовать…
А ведь я всегда говорил, что оружие нужно проверять заранее!
Приблизившись к разбитому окну, я посмотрел вниз. Тело Добролюбского лежало посреди сада. Граф был мёртв. Окончательно и бесповоротно.
Мук совести я не испытывал. Идя сюда, я не планировал его убивать. Но, раз так вышло, то и грустить не собирался. Он бы моей смерти только обрадовался!
К тому же в его гибели моей вины не было. Или почти не было…
В
