Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский
— На тех тетрадях была надпись «Технологическая карта приготовления эликсира». Три толстые тетради, — он показывает пальцами, насколько толсты были тетради. — Вот такие, все исписаны от руки. От первой страницы до последней.
— Ну, а какого эликсира, вы в тех тетрадях не смогли прочесть? — уточняет Свиньин.
— Нет, а разве вам не ясно? — продолжает шептать ему собеседник. — Вы ещё хоть об одном эликсире, кроме как об Эликсире Бытия, слыхали? — он задаёт вопрос и кивает, сам на него же и отвечая. — Нет! Вот то-то и оно. Это тот самый эликсир, тот самый, который пьют чистокровные. Мы водкой дешёвой давимся, пока печёнку не прихватит, а они эликсиром балуются. А я, между прочим, тоже достоин, я из колена Левия, между прочим, я тоже, знаете ли, мне моя мамуся рассказывала…
— Да, подождите вы с мамусею своею, с коленями левитов тоже обождите, — перебивает его юноша. — Вы лучше про тетради расскажите, что было в них ещё, ну — вспоминайте.
— Да я всё помню! — почти восклицает Левитан, радуя юношу. Он снова оглядывается и продолжает вполголоса: — Там сплошные цифры, чуть-чуть слов и снова цифры, цифры, цифры… Потом опять слова… Ну, там… «получившуюся массу уложить в центрифугу и проворачивать при какой-то там частоте до выделения первых кислот». А потом снова цифры и снова слова. «Процесс коагулирования проводить при температуре в сорок градусов по Цельсию в аэробной среде»… «Процессы ферментированные, особенности и наряд ферментов». И снова цифры… И так все три тетради. Половина каждой страницы — это цифры и графики.
— Вы поняли, в чём записей тех суть? — интересуется шиноби, поедая жареную змею и запивая её дурным чаем.
— Да какой там, — доносчик корчит гримасу пренебрежения. — Там азазель голову сломит. Графики, таблицы, ещё какая-то лабуда, какой я и не видел никогда в жизни.
— А в случае таком зачем ваш друг показывал вам тайные тетради? — интересуется Ратибор.
Тут Левитан пожимает плечами:
— Ну, поважничать хотел. Хотел показать, что у него есть что-то эдакое, — доносчик показательно разводит руки, — большое, и какое я поэтому перед ним полное чмо. Хотел посмеяться надо мной, пообзывать меня жадной обезьяной, тупым нищебродом или мамкиным шлимазлом. За ним такая подлость водилась.
— В теории такой смысл, допускаю, есть, — шиноби отодвигает пустую плошку. — Допустим, он хотел унизить вас конкретно. Но, может быть, ещё имеются причины?
— Ну… пьяный он был, — соглашается Левитан. — А ещё он спрашивал, могу ли я разобраться в этих записях.
— А почему же он считал, что вы способны разобраться?
— Ну, он думал, что я закончил Красносельский университет, — говорит Левитан. — Думал, что я во всей той белиберде с цифрами разберусь и всё ему объясню.
— А вы и вправду там учились?
— Да учился, учился, — вздыхает Левитан. — До первой сессии… — тут он берёт свой стакан и так по-дружески, проникновенно — сразу видно, что тон и маска на лице опытным доносчиком давно отрепетированы, — говорит юноше: — Друг, а может быть, чисто из благородства, ещё стаканчик закажем?
⠀⠀
⠀⠀
Глава тридцать седьмая
⠀⠀
Ратибор пожалел, что сразу купил ему целый стакан. Водка, конечно, тут была недорога, как и всё остальное, но шиноби не спешил тратить деньги и, проигнорировав просьбу и проникновенный взгляд, он интересуется:
— Откуда же ваш друг мог взять тетради эти?
— Вы понимаете, он такая хитрая морда, — вспоминает провокатор с видимой неприязнью, — вот, знаете, такая тварь, что себе на уме, смотрит всегда с прищуром, ничего не говорит просто так, уж как я его ни пробовал разговорить — нет… Не получалось.
— А где тетради те хранит, известно вам?
— Да, какой там, показал мне их один раз, а потом выгнал меня из дома, иди, говорит, проветрись — мотает головой доносчик. — Говорю же, подлая тварь, не доверяет мне ни на секунду, сколько лет уже пьёт со мной, но не доверяет. Ни где тетради хранит, я не знаю, ни где деньги… Ничего про него толком не знаю. Дальше кухни меня никогда не пускает и двери всегда в комнаты запирает.
— То есть секреты он хранить умеет? — продолжает интересоваться молодой человек.
— Умеет, умеет… Даже пьяный — или молчит, или изгаляется, подонок. Иной раз что спрошу, а он и отвечает: давай, говорит, в шахматы сыграем, если выиграешь, я тебе отвечу, а если нет, то я тебе поварёшкой по лбу вмажу разок… — тут Левитан невольно потирает лоб. — Паскудный человек, так сильно бьёт… Мне потом лоб шляпой прикрывать приходится, а ведь знал, сволочь, что я с людьми работаю и что мне нужно, чтобы они видели моё честное и открытое лицо, иначе как они мне поверят, как раскроются передо мной? — и тут он показывает юноше стакан. — Шиноби, может, всё-таки спонсируете? Если не хотите от щедрот, так давайте, как говорится, в счёт будущих концертов.
Но Ратибор видел по блеску в глазах, что пока собеседнику водки хватит, и думал о том, что портрет хранителя тетрадей постепенно вырисовывался, как и портрет провокатора Левитана, что стоит перед ним. Тем не менее, вопросы у юноши ещё оставались.
— И как же мы тетради те себе присвоить сможем?
— А-а… Ну, это дело несложное; я зайду к нему, выпить напрошусь, а вы подождёте, пока мы выпьем, дом его на отшибе, там ночью мало людей, а я пойду до ветра и открою вам дверь. Вы и ворвётесь… — изложил свой план доносчик.
— И дальше что?
— Как что? Зайдёте и прирежете его… Говорю же, дом на отшибе, возле болота, там ори-не ори, никто не услышит, тем более говорят, что, вы, шиноби, всё умеете делать тихо, ну а труп прямо с порога в грязь к кальмарам, и всё, ищи-свищи. А мы с тетрадями, — с возбуждением и искренней радостью рассказывал Левитан.
— Но мне сказали вы, что неизвестно вам, где он хранит тетради. А если мы тетрадей не найдём? — разумно предположил юноша и тем поставил в тупик своего знакомца. — Ведь в целом доме много мест найдётся, где можно спрятать несколько тетрадей.
— Э-э… Да как не найдём-то? — начал сначала он. Но потом решил: — Ну, тогда… тогда сразу его убивать не будем.
— Не будем? — переспрашивает юноша.
— Нет, ну, скрутим его и будем пытать, — предлагает Левитан. — Будем пытать его, пока не скажет, где тетради. А уж потом…
— Надеюсь я, с искусством пыток вы знакомы? — уточняет Свиньин.
— А вас разве этому в ваших училищах не обучают? — недоумевает доносчик. И
