Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер
— Не может быть… — выдохнул я.
Облизнул сухие губы и посмотрел вниз: я действительно стою. Нога дёрнулась вперёд, потом следующая, и я пошёл: медленно, осторожно. Старался ни о чём не думать, чтобы не спугнуть это странное ощущение и свою удачу.
Вздохнул, и боль в рёбрах куда-то ушла. А ещё я вижу. Нет, я и до этого видел, но сейчас как-то чисто, что ли, стало, будто была пелена и её смысли. Поднял руку и посмотрел на неё, потом вторую.
— Да! — вырвалось из меня. — Я жив и… — хотел сказать, что здоров, но не стал.
После всего стою и даже немного хожу. От этого стало дурно.
Марта и её травы, шмыг которого я съел, голос матери — перебирал все варианты, чтобы найти то, что мне помогло. Ведь если обнаружу, смогу использовать снова и снова, и тогда…
Может быть, то ощущение в груди, которое я глупо принял за ядро? Попытался его вспомнить, то, как оно окутывало всё тело, как было тепло и спокойно. Чтобы себе как-то помочь, поднял руки и положил их на грудь.
— Давай… — прошептал.
Замер и ждал. Секунда, за ней другая и ещё, но ощущение никак не появлялось. Жажда жизни заставляла не сдаваться и пробовать ещё.
Память подбросила старый образ. Родители сидят в полумраке, а я, мелкий, подсматриваю в щель. Они дышали как-то по-особенному. Вдох, задержка, выдох, задержка. Цикл, а за ним следующий. Решил попробовать также дышать. Опустил веки и повторил.
Мне стало теплее, а потом жарче. Тут же перехватило дыхание и вспыхнул жар. Импульс, а за ним ещё один, — мой свет и тепло вернулись. Тело выгнулось. Этот жар ударил изнутри, выжигая остатки боли. Я стиснул зубы, давя крик, чтобы не переполошить улицу, но звук всё равно выходил из моего рта.
— Ааа-м-м-м!
Перед глазами поплыло от натуги, и я начал брести к кровати. Плюхнулся на неё и даже не пискнул.
— Зе-р-но?..
Мысли начали путаться, произнёс вслух и не поверил, что это правда.
Сосредоточился на темноте под веками и проверил снова. Маленькая светящаяся точка мерцала в груди. Когда открыл глаза, ощущение никуда не делось.
— У меня… — голос сорвался. — У меня есть зёрно… — произнёс тише.
Смахнул влагу, что выступила на лице, злым, резким движением. Не сейчас.
Я не пустой!
Хотел засмеяться, но из горла вырвался лишь хрип.
Я такой же, как все…
Сила, которой раньше не было, теперь я её чувствую. Она моя, лишь моя и больше ничья. Улыбнулся впервые за… несколько лет. Теперь всё будет по-другому.
Поднялся с кровати и посмотрел на дверь. Доски под ногами скрипели, заглушая шум в ушах. Рука уже схватилась за ручку и потянула на себя.
В голове лишь одно желание: выйти и закричать во всё горло: «Я не пустой»! Что никто больше не смеет меня обзывать и оскорблять. В лицо ударил холодный ветер из щели, когда я приоткрыл дверь.
Озноб пополз по спине, гася радость. А если они узнают? Пальцы разжались, отступил от двери, пока спина не упёрлась в стену.
«Пустые — проклятые, небеса не желают, чтобы они шли по пути возвышения. Это урок для остальных, что будет, если идти против воли небес. Проклятое семя родителей, что оскорбили само существование». — в голове прозвучали слова старейшины.
Развернулся и побрёл к кровати. Опустился так, будто на плечи положили мешок камней.
Представил реакцию деревни. В меня ещё больше тыкают пальцем и боятся. Да именно боятся, ведь получается, я как-то обманул небеса. Пот выступил на лбу, а рот пересох. Если мне поверят… даже не знаю, что со мной сделают.
Вытер с лица солёные капли, ноги стали ватными, а что будет, если об этом узнает проверяющий из города? Тогда меня убьют, чтобы, чтобы… Потому что так неправильно. Пустой остаётся пустым и умирает, а я тут получил зерно.
Я вспомнил проверяющего из города — Вирга. Высокий, в чистой накидке, он смотрел на нас как на грязь. Это случилось как раз после того, как мои родители исчезли. Я не помню имени парня, но он бросил неосторожное слово Виргу. За что умер на месте от удара в живот, а ведь был на девятой ступени зерна.
Что случится со мной, если он… Я сглотнул вязкую слюну. Обхватил плечи руками, пытаясь унять дрожь. Нет-нет, никто не должен узнать, что у меня есть зерно. Да, так будет лучше, безопаснее.
Закрыл глаза и увидел его: маленькое, настоящее зёрнышко, что так ярко мерцало. Зубы свело от злости. У всех есть зерно, и они считали, что лучше меня. А когда у меня появилось, то я должен прятаться и скрываться?
Ударил кулаком по соломе. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Я не заметил, как содрал кожу. За ней пришла боль, вот только злость никуда не делась. Представил: Эира, Лома и остальных. Челюсть тут же свело.
Теперь, когда у меня есть зерно, я стану сильным, пойду по пути неба, даже если оно того не хотело. Глубоко вдохнул и улыбнулся. Они все ответят за оскорбления, плевки, побои, голод и унижения. План мести больше не казался пустой мечтой. Теперь он стал реальным.
«Пора, пробудись», — слова матери снова прозвучали в голове, словно она стояла у меня за спиной и, как раньше, обнимала меня.
Неужели это она пробудила моё зерно? Но ведь только небо решает, кому дать силу. Моя мать, как и отец, были всего на девятой ступени. По спине пробежал холодок.
Я вспомнил, что тогда говорили родители. Теперь я был уверен: они меня не бросили. Всё было частью какого-то плана. Сходится. Всё сходится. Это мама мне помогла. Значит, они живы.
Я найду их.
Резко встал. Головокружения не было. Теперь я смотрел на дверь не как на выход, а как на начало пути. У меня впервые за несколько лет появилась уверенность. Я обязан найти родителей и узнать правду. Для этого мне нужно добраться до десятой ступени зерна, уйти в город и стать ещё сильнее — так, чтобы никто не узнал, что когда-то я был пустым.
Меня больше никто не будет бить, унижать и оскорблять.
Глава 3
Я подошёл к заколоченному
