Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский
— Мои люди уверяют, что это твоё удостоверение… оно фальшивое. Филькина грамота, как говорят у вас, у гоев. Так что никакой ты не посланник. Ты бродячая сволочь… Жулик и собака блохастая.
Да вот только выкладывал он все эти свои доводы без энтузиазма и скорее по инерции, чем обдуманно и обоснованно. В голосе судьи не слышалось уверенности. Нет, не было её. Фурдон знал, что удостоверение, которое он держит в руках, подлинное, но не знал, что ему делать дальше, и поэтому юноша решил его додавить, но аккуратно, так, чтобы не выставить его дураком перед подчинёнными и не обозлить ещё больше.
— Экспертами допущена ошибка, — шиноби машет рукой. — встречается такое повсеместно. Но если вы решите уточнить, то в канцелярии поместья вам расскажут, что я уже встречался с управдомом. Мои бумаги он прекрасно рассмотрел, ни на секунду в них не усомнившись. Я думаю, что досточтимый Бляхер вам может лично их удостоверить.
Честно говоря, юноша уже начал склоняться к мысли, что все его злоключения с полицией и судом организовал сам управдом, но об этих его мыслях судье, да и вообще кому бы то ни было, знать было не нужно. Поэтому Ратибор и сослался на Бляхера: мол, он-то знает, кто я, чего же вы-то тут… дурачитесь.
И тогда Дмитро Фурман небрежно кинул бумагу, удостоверяющую личность Свиньина, на стол и сказал:
— Убирайся отсюда, — и, пытаясь как-то себя успокоить, добавил: — Не дай тебе Бог ещё раз мне попасться на мои глаза. Сажать тебя нельзя, как я понял, но вот гнать тебя пинками до самой границы… Я тебе организую, собака глупая.
Юноша поклонился, потом подошёл к столу, взял с него свои документы, ещё раз поклонился и пошёл из зала заседаний прочь.
— Не гони, не гони… — полицейский спускался за ним по лестнице не спеша, он был хмур и сосредоточен. Смотрел себе под ноги и вздыхал. Юноша, едва выйдя из зала суда, сразу взглянул на часы в коридоре и понял, что он уже опоздал, а посему тоже не торопился. Так они дошли до первого этажа, где Свиньин напомнил ему про свои вещи, отобранные перед посадкой в камеру.
Вещи ему было возвращены другим, толстым полицейским, что дежурил у камер. Свиньин, получив от него узелок с деньгами, решил пересчитать их и, пересчитав, заявил:
— Двух шекелей здесь не хватает.
— Всё, что было, всё ты получил, — нагло заявил толстяк и нравоучительно закончил разговор: — У нас здесь не воруют.
И тогда шиноби повернулся к своему конвоиру:
— Как странно; но тогда… к судье придётся мне подняться снова.
И конвоировавший его полицейский — он по-прежнему хмур и сосредоточен на чём-то своём, невооружённым взглядом видно, что ему сейчас не до этих мелких дрязг и разбирательств, — вдруг и говорит сослуживцу строго:
— Верни ему всё.
У толстяка на лице возникает красноречивая гримаса: этакая смесь удивления и разочарования. Он явно не понимает, что тут происходит, но товарищу не перечит, достаёт из кармана деньги, берёт две монеты, кладёт их на стол перед Ратибором и говорит:
— А… Так вот они. Закатились случайно.
⠀⠀
⠀⠀
Глава тридцать пятая
⠀⠀
Пред зданием суда — никого. На улице идёт дождь. Стоя под козырьком входа, молодой человек смотрит, как большие капли падают в вездесущую грязь и лужи, и оценивает свои шансы на встречу с раввинами. Седьмой час, а ему, если он даже побежит, понадобится ещё часок, чтобы добраться до резиденции мамаши. Он уверен, что никто его ждать не будет, что всё это представление с арестом было организованно как раз чтобы не дать ему попасть на совет.
«Ну что ж, им дело удалось. И надо бы об этом их успехе работодателю скорее сообщить. Чтоб понимали Гурвицы, имели представленье, с кем здесь приходиться работать мне».
Так что торопиться нет смысла. И он решает сначала пойти дать менталограмму, а потом и поужинать, так как ужинать тем, что ему принесут с кухни мамаши Эндельман, он точно не собирался. Но едва вышел он из-под козырька на дождь, едва сделал два шага, как увидел за пеленой дождя крупный серый силуэт, что отделился от угла здания и проворно направился в его сторону. Человек, приближавшийся к нему, был грузен, он не без труда, в неуклюжих прыжках, преодолевал длинные лужи в колеях дороги и грязь и двигался явно в сторону юноши, да ещё махал ему рукой: эй, подождите! И вот тут шиноби и узнал этого человека. Юноша даже удивился поначалу, поняв, что машет ему рукой не кто иной, как Левитан. Эта встреча была некстати, но Свиньин всё-таки остановился: и что ему нужно? И был удивлён, когда вчерашний знакомец вдруг заговорил с ним не как вчера, а в форме весьма вежливой.
— Друг мой, господин шиноби, подождите, — он оббегал небольшое озерцо жидкой грязи. — У меня к вам есть серьёзный разговор!
Его плащ и штаны забрызганы грязью, шляпа промокла и обвисла, от него всё ещё пахнет вчерашней выпивкой.
«Жизнь провокатора не так уж и проста. По виду он отнюдь не процветает! Вчера я этого не разглядел!».
Он остановился в шаге от юноши и приподнял промокшую шляпу.
— Добрый вечер, друг мой!
«Друг мой? Вот как меняет хмель людей, вчера он был не очень ласков», — отметил про себя Ратибор и тоже поздоровался:
— И вам я вечера хорошего желаю.
— Послушайте, мне нужно с вами поговорить, — начал Левитан.
— А разве вы вчера не всё сказали? — иронично поинтересовался молодой человек.
И тут знакомец ему и выдаёт:
— Вчера я вас решил… в общем, проверить. Думал, донесёте на меня за мои слова или нет?
И шиноби даже опешил от такого, он не знает, верить Левитану или нет, и, желая прояснить ситуацию, говорит:
— А если бы донёс на вас?
— Ну, отбрехался бы, — собеседник морщится, как от чего-то неприятного, но неизбежного. — Сказал бы, что вы поклёп на меня возводите, гои часто на кровных врут. Мне бы поверили. Я знаю. Уже были случаи.
И тут шиноби поворачивается и быстро идёт, а вчерашний знакомец идёт с ним рядом и
