Дебютируй или умри. Том 1 - Токсу Пэк
«Песня ни туда ни сюда… И как это потом монтировать, чтобы нормально сочеталось с другими участниками…» – Рю Сорин раздраженно начала стучать ручкой по блокноту. Судьи, которых выбор композиции вначале удивил, теперь лишь с ленцой дожидались конца вступления.
И тут Пак Мундэ запел:
– Я помню себя, которого раньше знал,
Себя, который лучился и сиял.
И в череде измученных, слабых дней,
Даже в конце бесконечных будней.
Внутри изранена душа,
Это ведь я, о-о,
Да, я.
It's me.
– !..
А неплохо.
С первых строк, с этого сбивчивого ритма, переходящего в полушепот, все прозвучало чисто. Легко и естественно. На слух – безукоризненно. Немногие знают, что эта песня только кажется простой: чаще всего исполнители теряют тонкие смещения ритма и сбиваются. Внешняя легкость песни тогда сразу оборачивается провалом – зрителю кажется, что такое не споет только полный любитель. Но этот парень безошибочно попадал в каждую дробную долю сложного ритма.
«Дан, та-дан, тан, дан, да-ан, та-дан».
– !..
Один из судей, который машинально отбивал ритм по столу, невольно вздрогнул. Совпадение оказалось идеальным.
Даже тем, кто от всех тонкостей дробных долей был максимально далек, было видно, что пел Пак Мундэ отлично – голос уж слишком точно ложился на аккомпанемент.
«И сам тембр тоже ничего?..» Дело было не просто в силе голоса, но еще и в красоте и объемной глубине тембра.
«В караоке он разве так пел?» – Рю Сорин попыталась вспомнить их первую встречу. Нет, вроде бы тогда было по-другому. Если бы он сразу так пел, она бы с ним на кастинге провела гораздо больше времени. Может, даже помогла бы с выбором песни. «Это он за десять дней так прибавил?»
Тем временем песня перешла от куплета к предприпеву.
– Поэтому я…
Должен увековечить себя.
Нельзя забывать.
Нельзя снова упускать.
Запомни навсегда,
Все, что было, да.
Мелодия поднималась по ступеням вверх, словно по эскалатору, но даже здесь в вокале не появилось ни грамма фальши. Даже дыхание у Мундэ было совершенно естественным, как будто исполнение не доставляло ему никакого труда. На этом этапе сценаристка заметила, как изменились лица судей. Полное изумление.
– Ну же, радуйся сейчас,
Этот миг – твой звездный час.
Не забывай, не стирай.
Празднуй, мечтай!
That's the party in me.
Веселись до зари,
Ведь каждый день – это твоя party! О-о!
Let's PARTY!
Высокие ноты взмывали свободно и легко, будто еще как минимум одна октава оставалась в запасе. Звучало чисто и естественно, вокал не переходил в крик и больше напоминал мягкий речитативный поток – идеальное попадание для этой песни.
Рю Сорин теперь оставалось только усмехнуться: «Ну и хорошо, будет материал для главного вокала. Как раз не хватало певцов… Вот это удача! Мой глазомер – ну просто блеск. Идешь по улице, хватаешь – и такое сокровище попадается».
Затем начался второй куплет, где мелодия оставалась той же, но переходила в другой ритм, а потом начался бридж[6] и последний припев с изменением тональности. Но даже здесь новичок справился на отлично.
Высокие ноты последнего куплета прошли сквозь зал, словно пустив через головы слушателей электрический разряд. Отличный финал, не слишком наигранный, но достаточно мощный. И вот песня вернулась к первой строке, словно снова обращаясь напрямую к слушателю.
– Я помню себя, которого раньше знал…
Дотянув все таким же чистым голосом до последней ноты и подождав, пока стихнет аккомпанемент, Пак Мундэ поклонился. Потом, слегка растерянно, добавил:
– Спасибо…
Повисла короткая тишина. Рю Сорин крепко сжала ручку: «Да. Такого парня нельзя упускать». И пока она переоценивала его позицию в шоу, судьи уже взволнованно тянулись к микрофонам.
– Вот это да, ну даете, Мундэ!
– Ага.
– Вы ведь сами понимаете, что отлично справились?
– Я просто старался петь как мог…
Другой судья перехватил слово:
– Нет, такое простым старанием не объяснить. Это врожденное. У вас талант.
Это был хореограф, известный своей прямотой. Он прищурился и улыбнулся, было видно, что ему и правда понравилось. Конечно, на камеру он мог немного и преувеличить, но слов на ветер он никогда не бросал.
Пак Мундэ, внешне сдержанный, остался доволен комментариями. Он снова поклонился. Похвалы сыпались одна за другой. Особенно выделялась сольная вокалистка Мюди, которую пригласили на роль тренера: ее глаза буквально светились.
– Прежде всего, у вас очень хороший тембр. И техника отличная, голос звучит очень чисто.
– Точно-точно, будто прямо возле уха поет…
– Вот-вот.
Остальные судьи тоже были согласны. Мюди закивала и быстро добавила:
– С вашими данными можно взять почти любую песню, очень важный талант для айдола. Ничего лишнего, голос, так сказать, не замусоренный. Думаю, у вас отличные перспективы. Честно.
– Спасибо.
– Мундэ, вы правда сами по себе, без агентства? Вы, кажется, говорили, что никакого опыта у вас нет. Вот смотрю анкету – действительно, все пусто.
– Да. Пока что нет…
Тут вмешался молодой судья – участник известной мужской айдол-группы, из которой совсем недавно, в сезон перезаключения контрактов, ушли двое участников.
– Так вы вообще никогда не занимались музыкой?
– Нет.
– Совсем? Даже в обычной музыкалке?
Пак Мундэ молча покачал головой.
Задавший вопрос судья посмотрел на него с удивлением и легким недоверием. А Мюди снова широко улыбнулась:
– Да-да, иногда лучше дождаться одного серьезного предложения, чем связываться с кем попало. Уверена, хорошие агентства сами к вам придут!
– Спасибо вам за добрые слова.
В этот момент сценаристка вдруг вспомнила: Мюди ведь как раз работает в агентстве, которое сейчас готовит запуск новой мужской группы. «Ну да, у нее, помню, и доля в этом агентстве есть…»
Рю Сорин снова посмотрела на новичка. Тот продолжал вежливо кланяться, хотя, казалось, поток комплиментов его не очень-то и впечатлил. Затем ее взгляд вновь вернулся к восторженным судьям. «Что-то здесь не так», – вдруг почувствовала сценаристка. Ощущения были странные, и облечь их во
