Игры Ариев. Книга третья - Андрей Снегов
И тогда Ирина нанесла первый удар. Движение было быстрым, однорунник не мог его отследить. В один момент она стояла в двух метрах от Любена, в следующий — ее клинок уже рассекал его рубашку. Червенский попытался блокировать, но опоздал. Лезвие скользнуло по его боку, разрезая ткань и кожу под ней. Рана была легкой — скорее глубокая царапина, чем серьезное ранение. Но кровь брызнула фонтаном, окрашивая белую ткань алым.
Любен вскрикнул больше от неожиданности, чем от боли. Отскочил назад, прижимая свободную руку к ране. Посмотрел на окровавленные пальцы с выражением искреннего удивления на лице.
Вележская что-то сказала ему, и снова атаковала. И если раньше она играла, то теперь начала биться всерьез. Ее клинок превратился в золотую молнию, наносящую удар за ударом с хирургической точностью.
Первым она рассекла мышцу на правом плече парня. Любен взвыл и едва не выронил меч. Вторым оставила глубокую борозду от плеча до солнечного сплетения. Третьим глубоко ранила его в левое бедро, из которого сразу хлынула кровь.
Каждый удар был рассчитан идеально. Достаточно глубокий, чтобы причинить боль и вызвать кровотечение, но недостаточно смертоносный, чтобы убить или вывести из строя сразу. Вележская разделывала красавчика методично, шаг за шагом превращая в кровавое месиво.
Парень пытался защищаться, но все было тщетно. Его движения становились все более хаотичными, паническими. Он размахивал мечом как безумный, надеясь случайно задеть противницу. Вележская читала его как открытую книгу, предугадывая каждое движение. Она наносила новые раны между его беспорядочными взмахами, добавляя новые штрихи к кровавой картине.
Порез на левой руке парня — сухожилия частично перерезаны, пальцы больше не слушаются. Укол в колено — оно не сломано, но связки повреждены, и нога подгибается при каждом шаге. Рассекающие удары по спине — три параллельные раны, из которых хлещет кровь.
Любен упал на колени. Его красивое лицо было искажено болью и ужасом, в глазах стояли слезы. Кровь сочилась из десятков ран, пропитывая одежду и растекаясь по черным камням арены. Но он был еще жив, еще в сознании и говорил ей что-то, видимо, моля о пощаде или скорой смерти.
Вележская стояла перед ним, наклонив голову набок. На ее лице появилось выражение задумчивости, словно она обдумывала интересное предложение. Ирина обошла его кругом, рассматривая со всех сторон как скульптор свое творение. Кивнула сама себе, видимо, довольная результатом.
Финальный удар был молниеносным. Вележская взмахнула мечом, целясь в правое плечо. Лезвие вошло глубоко, разрубая ключицу и перерезая сухожилия. Рука Любена безвольно повисла, и меч со звоном упал на камни. Он покачнулся, но остался на коленях. Поднял голову, крича от боли и глядя в глаза Ирины.
Она толкнула его ногой — не сильно, но достаточно, чтобы он потерял равновесие. Любен повалился на спину, и его голова ударилась о камень. Он попытался перевернуться, встать на четвереньки и уползти, но тело больше не слушалось — потеря крови и глубокая рана сделали свое дело.
Вележская встала над ним, глядя сверху вниз. Медленно обошла вокруг, словно выбирая лучшую позицию. Остановилась у его ног. А затем сделала то, от чего у меня перехватило дыхание. Она шагнула вперед и медленно опустилась на колени рядом с головой парня. Наклонилась к Любену, и ее волосы упали вперед, скрывая их лица от посторонних глаз.
— Что она делает? — изумленно прошептал Свят.
Ответ пришел мгновение спустя. Вележская приподняла голову Любена, почти нежно, как мать приподнимает голову больного ребенка. Ее пальцы зарылись в его волосы, поглаживая, успокаивая.
А затем она поцеловала его.
Это был не быстрый поцелуй, не формальное прикосновение губ. Это был настоящий, глубокий, страстный поцелуй. Она целовала умирающего парня так, словно он был ее возлюбленным, словно они прощались перед вечной разлукой. Любен пытался отстраниться, но Вележская не останавливалась, и в этом поцелуе было что-то извращенное, противоестественное.
Когда Ирина наконец поднялась на ноги, ее губы были алыми от чужой крови. Она встала над парнем, но не так, как обычно встают над поверженным противником. Она развернулась спиной к его лицу, поставив ноги по обе стороны от его тела, и медленно, с почти ритуальной торжественностью, начала опускаться вниз.
— Нет… — прошептал Свят рядом со мной. — Она же не…
Вележская села на живот Любена, устроившись так, словно оседлала любовника. Она подняла свой меч обеими руками. Золотое сияние двух активированных рун окутало лезвие, превращая его в сгусток чистой энергии. Она держала его под наклоном, острием вниз, целясь…
Целясь не в горло. Не в грудь. И не в живот.
— Единый… — выдохнул Ростовский.
Любен понял, что она собирается сделать. Его глаза расширились от ужаса, рот открылся в беззвучном крике. Он попытался дернуться, сбросить девчонку, но обессиленное тело не повиновалось. Только пальцы судорожно скребли по камням, оставляя кровавые следы.
Вележская оглянулась на него через плечо и что-то сказала. А затем вонзила клинок.
Удар был точным, выверенным, профессиональным. Лезвие вошло в пах Любена, пробивая плоть.
Парень бился под ней как рыба на берегу. Его спина выгибалась дугой, ноги били по камням в диких судорогах. Руки — одна здоровая, другая искалеченная — тянулись к мечу, пытаясь схватить его и остановить невыносимую пытку. Но пальцы соскальзывали с окровавленной рукояти, не в силах за нее ухватиться.
Вележская не остановилась. Склонившись над парнем, она продолжала вгонять меч все глубже и глубже. Ирина сидела на Любене словно наездница, усмиряющая норовистого скакуна. Ее красивое лицо было спокойным и сосредоточенным. Только легкая испарина на лбу выдавала усилие, которое она прикладывала.
Когда клинок вошел по самую гарду и острие пробило сердце, парень замер. Его сотрясла еще одна судорога — слабая, последняя — и тело обмякло. Глаза остекленели, уставившись в багровое небо, а из приоткрытого рта потекла струйка крови. Любен Червенский был мертв. Убит самым унизительным, самым жестоким способом, какой только можно вообразить.
Но представление еще не закончилось.
Вележская откинула голову назад, и по ее лицу прокатилась волна наслаждения. Левая рука Ирины вспыхнула ослепительным светом. Золотое сияние било из-под кожи, словно внутри зажглось маленькое солнце.
Третья руна прожигала себе дорогу на запястье. Турисаз — руна силы и разрушения, руна берсерков и убийц. Золотые линии проступали на коже медленно, словно невидимый художник выводил их
