Игры Ариев. Книга третья - Андрей Снегов
Я принял базовую защитную стойку — левая нога впереди, вес равномерно распределен, меч поднят на уровень груди под углом в сорок пять градусов. Классическая позиция для отражения атак сверху и сбоку. Свят встал поодаль и начал выполнять стандартную последовательность ударов — вертикальный рубящий, горизонтальный, выпад, уход с разворотом.
Юрий атаковал без предупреждения — резкий выпад в солнечное сплетение. Я начал стандартный блок с отводом клинка противника вправо, но моя левая рука дернулась вверх, повторяя движение Свята, который в этот момент блокировал воображаемый удар сверху. Результат был катастрофическим — меч Ростовского скользнул по моему клинку и полоснул по ребрам. Хорошо, что мы использовали учебные, а не боевые клинки.
— Срань Единого! — выругался Тверской после очередной ошибки. — Я пытаюсь атаковать слева, но мое тело тянет вправо, повторяя движение Олега!
— У меня то же самое, — подтвердил Ростовский, опуская клинок. — Связь стала слишком сильной. А на аренах, под рунными куполами, она усиливается многократно. Мы буквально становимся одним существом в трех телах.
— Попробуем по-другому, — предложил я. — Давайте сражаться по очереди — один против двоих. Может, если противников будет больше, мозг сконцентрируется на выживании, а не на копировании движений?
Первым в круг встал Свят. Мы с Юрием заняли позиции с противоположных сторон — классическое окружение, когда защищающийся вынужден постоянно крутиться, чтобы не подставить спину.
— Не жалеть! — крикнул Тверской, разминая плечи. — Бейте в полную силу, иначе толку не будет!
Мы атаковали одновременно. Я — рубящий удар по ногам, заставляющий противника прыгать. Юрий — колющий в голову, вынуждающий отклониться. В теории Свят должен был либо отбить один удар и уйти от второго перекатом, либо использовать Турисаз для перемещения.
Но вместо этого произошло нечто странное. Свят начал движение блока против моего удара, его меч опустился вниз и застыл на полпути. Левая рука дернулась вверх — это я в его теле инстинктивно реагировал на атаку Юрия. Правая нога сделала шаг назад — реакция Ростовского на мой низкий удар. В результате Свят потерял равновесие и рухнул на спину, едва успев перекатом от наших клинков.
— Мать вашу! — взвыл он, вскакивая. — Я вообще не контролировал тело! Оно пыталось выполнить три разных набора движений одновременно!
Следующая попытка была моей. Я активировал Феху для усиления скорости и рефлексов, надеясь, что дополнительная рунная сила поможет преодолеть влияние связи.
Свят зашел слева — серия быстрых уколов, целящихся в жизненно важные точки. Справа Юрий выполнял размашистые рубящие удары, вынуждающие постоянно менять уровень защиты. В обычной ситуации я бы использовал преимущество в рунах — Феху давала скорость для уклонения, Уруз — выносливость для затяжного боя, Турисаз — возможность мгновенного перемещения.
Но как только началась атака, мое тело словно разорвалось на части. Правая рука пыталась парировать удары Свята — это было правильное движение. Но одновременно она дергалась влево, копируя защитные движения Юрия. Левая рука вообще жила своей жизнью — то поднималась для блока несуществующего удара — Свят в этот момент защищался от воображаемой атаки сверху, то опускалась — Юрий парировал мой собственный удар.
Ноги окончательно запутались. Правая делала выпад — атакующее движение Свята. Левая отступала — защитная позиция Юрия. Я буквально разрывался между тремя наборами реакций, и единственное, что спасло меня от серьезных ранений — активированная Уруз, превратившая кожу в подобие кожаной брони.
Клинок Свята полоснул по предплечью, оставив очередной синяк. Меч Юрия ударил по спине — если бы он бил боевым, то проткнул бы насквозь. Я упал на колени, выронив меч.
— Хватит! — крикнул я, поднимая руку. — Это самоубийство!
Последним испытал на себе «прелести» нашей связи Ростовский. Он был уверен, что его боевой опыт и четыре руны помогут сохранить контроль.
Первые секунды казалось, что у него получается. Юрий умело парировал наши атаки, используя минимум движений — годы тренировок с лучшими мастерами Апостольного княжества давали о себе знать. Но потом я увидел, как его левый глаз начал дергаться — верный признак того, что он теряет контроль.
Я нанес широкий горизонтальный удар на уровне груди. Стандартная атака, требующая либо блока, либо отклонения назад. Юрий начал правильное движение — отклонился, одновременно поднимая меч для контрудара.
И тут Свят атаковал сзади — подсечка с переходом в восходящий удар. Тело Ростовского среагировало мгновенно, отзеркалив мое, и попыталось отпрыгнуть в сторону. Его собственные рефлексы требовали развернуться и блокировать. А Свята в нем вообще пытался провести контратаку.
Результат был комичным и обескураживающим одновременно. Юрий подпрыгнул, развернулся в воздухе, взмахнул мечом в попытке одновременно блокировать и атаковать, запутался в собственных ногах и рухнул лицом в землю. Острие моего меча остановилось в сантиметре от его шеи только благодаря отчаянному усилию воли.
Следующий час мы пытались преодолеть эту проблему. Снова и снова сходились в учебных поединках, стараясь сохранить индивидуальность движений. Но чем больше мы уставали, тем сильнее проявлялась синхронизация. К концу тренировки мы двигались как отражения друг друга — каждый взмах, каждый шаг, каждый поворот выполнялись одновременно.
— Это безнадежно, — выдохнул Свят, втыкая меч в землю. — Мы не можем сражаться одновременно поодиночке против разных противников — только втроем, координируя действия. Связь не позволяет.
— Тогда не будем, — решительно заявил я. — Если мы не можем разорвать синхронизацию, то будем ее использовать — сражаться только тройкой!
— Впереди еще две арены и Отбор, — задумчиво произнес Юрий. — И каждый раз мы будем биться одновременно. Если нам достанутся равные соперники…
Ростовский не договорил, но его мысль была понятна. Если на Отборе нам достанутся равные по рунной силе противники, мы умрем. С вероятностью сто процентов.
Глава 18
Реальная любовь
Ночь опустилась на Крепость черным саваном, расшитым редкими звездами. Древние стены, помнившие тысячи смертей, казались еще более мрачными в неверном свете факелов. Их пламя трепетало от легкого ветерка, отбрасывая на камни и лица кадетов зловещие пляшущие тени.
В воздухе висело нетерпеливое ожидание — все хотели, чтобы еженедельные сражения на аренах поскорее закончились. До конца первого этапа осталась всего неделя, и напряжение достигло критической точки. Каждый отчетливо понимал: скоро
