Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов
Он быстро кивнул.
— Раз уж мы выяснили, что я Крайслер, проведи меня по всему филиалу. Я хочу увидеть абсолютно всё так, словно пришёл сюда впервые и ничего не знаю о работе предприятия. Начнём… пожалуй, да, начнем с главного цеха, а дальше пойдём по порядку.
— Понял, господин.
Через несколько минут мы уже входили в производственный корпус.
Запахи сообщили мне о состоянии дел раньше, чем я успел осмотреть помещение. Перегретый настой, плохо промытые и оттого воняющие котлы. Улучшенное осязание подсказало о слишком дешёвой основе.
Ничего катастрофического, ничего такого, что требовало бы немедленно останавливать производство, однако и до стандартов Дома Крайслеров происходящее явно не дотягивало. Н-да…
Несколько работников подняли головы. Кого-то я узнал, а они узнали меня. Кто-то продолжал смотреть с недоумением.
Из дальнего ряда ко мне направился крепкий мужчина лет пятидесяти. Торгуд, бригадир из Заставного.
— Господин Китт? — подслеповато щурясь, спросил он.
— Именно так.
На лице старого бригадира появилась искренняя радость. Потом радость сменилась замешательством, тревогой и даже чем-то похожим на стыд.
Чем же тебя прижали, приятель, что ты променял качество на количество?
— Рад вас видеть…
— И я рад видеть тебя. Присоединяйся к нашей экскурсии. Более того, я хочу и требую, чтобы к нашей прогулке присоединился каждый сотрудник, которого мы встретим по дороге.
— Господин… котлы кипят… — оглянулся Торгуд на рабочих.
— Ничего страшного! — воскликнул я с подъемом. — У каждого котла я вижу плошку с нейтрализующей алхимией, так пусть работники не стесняются сыпать ее в котлы! Пора прекращать варить дерьмо, верно?
Люди начали переглядываться.
— Прямо каждого сотрудника отрывать от работы? — уточнил Торгуд.
— Именно так. Но для начала представь меня коллективу.
Торгуд кашлянул.
— Это Китт Крайслер…
— Продолжай.
— Хороший алхимик. И хозяин этого филиала…
После этих слов в помещении стало тише. Сотрудники не понимали, что именно происходит, однако напряжение сразу выросло. Неожиданный визит начальства редко означает что-то приятное, особенно если знаешь за собой и окружающими грешки.
Я взял со стола планшет с закреплённым листом бумаги, нашёл карандаш и протянул всё это Торгуду.
— Напиши сверху крупными буквами: «Акт осмотра филиала». Ты ведь умеешь писать?
Он кивнул, хватая бумагу.
— Великолепно! Записывай всё, что покажется важным. Если возникнут сомнения, я сам скажу, что именно следует внести в документ.
Так началась наша экскурсия. Мы прошли по главному цеху, собирая толпу, и вышли во двор уже довольно внушительной процессией: человек двадцать, не меньше. И я постоянно следил, чтобы никто от толпы не отбился, не побежал к руководству докладывать о внезапной проверке, либо на склад, заметать следы преступлений.
При проверке выяснилось то, что и так было на виду. Филиал работал кое-как. Котлы промывали через раз, журналы заполняли задним числом, подмастерья ленились лишний раз протереть стол, а мастера делали вид, что не замечают дешевых ингредиентов. Каждую отдельную мелочь ещё можно было объяснить, но вместе они складывались в довольно неприятную картину.
После цеха мы направились на склад ингредиентов. Торгуд шёл рядом, прижимая к груди планшет с актом осмотра, а за нами тянулась уже вполне приличная процессия работников, которых я оторвал от котлов и ступок.
На складе меня встретил знакомый сухой запах трав. В глаза сразу бросились опустевшие полки. Товара едва хватало на текущую неделю, плюс часть выставленных ингредиентов была не первой свежести.
Я остановился посреди прохода и посмотрел на Торгуда.
— Что ты видишь перед собой?
— Склад ингредиентов, господин.
— Это очевидно. Но почему полки почти пусты?
Он замялся.
— Есть некоторые проблемы с поставками…
— Проблемы с поставками, — повторил я с удовольствием. — Надо же! А ведь тот, кто обеспечивает поставки, ничего мне не говорил…
Я повернулся к остальным.
— Тот же вопрос всем присутствующим: что здесь не так? Не бойтесь отвечать.
Люди переглянулись. Первым пробормотал кто-то из задних рядов:
— М-м… не хватает ящиков?
— Нам говорили, что последняя поставка задерживается, — добавил другой.
— Слишком мало хороших ингредиентов, — сказала девушка лет двадцати из задних рядов.
Я поднял палец.
— Вот! Это уже ближе к сути. Так и запиши.
Торгуд быстро заскрипел карандашом. Я щелчком пальцев отправил девушке серебряную монету. Она поймала её обеими руками и застыла с потрясенным видом.
— Правильные наблюдения принесут пользу не только предприятию, но и человеку, который их озвучил, — пояснил я. — Продолжаем.
Журнал прихода и выдачи сырья лежал на отдельной стойке. Внешне — всё прилично: плотная обложка, ровные строки, печати, подписи ответственных лиц. Я полистал страницы для вида, хотя навык анализа уже давно подсветил всё интересное.
— Записывай дальше. За последние четыре месяца объём закупок снизился почти на треть.
Карандаш заскрипел по бумаге.
— При этом объём производства в отчётах практически не изменился. Более того, по некоторым позициям он даже слегка вырос. Как будто наши мастера внезапно научились варить больше зелий из меньшего количества сырья. Теперь объясните мне, каким образом такое вообще возможно.
Некоторое время никто не говорил. Я видел, как люди пытаются подобрать ответ, который и правдой будет, и в будущем не аукнется. Потом руку поднял молодой парень из разливного участка, соблазнившись серебром.
— Либо отчёты не соответствуют реальности, либо для производства начали использовать сырьё заметно худшего качества?
Монета отправилась и ему. Парень поймал её куда ловчее, чем девушка.
— Хороший ответ. Записывай, Торгуд.
Следующим пунктом стала лаборатория. Здесь ситуация выглядела не критичной, но неприятной. На подоконнике лежала пыль, на столах засохли следы реагентов. В углу скопился мусор, который давно следовало вынести, а возле раковины стояли две склянки без ярлыков. Пустяки и мелочи, ничего такого, из-за чего лаборатория взорвётся или загорится. Но такие мелочи потом превращаются в испорченные партии, отравленных клиентов и истории о том, как когда-то лучшие зелья филиала Крайслеров превратились в мутную жижу.
Каждая такая мелочь записывалась в акт. Торгуд сначала записывал осторожно, оглядываясь на меня, но постепенно втянулся (или, скорее, — смирился) и начал сам подмечать нарушения: неправильно закрытая тара, криво заполненные бумаги, разная толщина пробок на одной серии флаконов.
После лаборатории были архив, помещение подготовки сырья, сушильная комната, участок розлива и упаковки и, наконец, склад готовой продукции. К этому моменту процессия заметно притихла. Люди
