Чароплет - Антон Кун
Догнал я его мгновенно, и моя коса врезалась в барьер, после чего с разноцветными искрами отскочила.
Тело от такого издевательства чуть не заклинило. Как же меня бесит эта ограниченность и слабость!
Я крепче сжал косу, чувствуя, как ярость внутри конденсируется в нечто новое, ранее никогда мной не испытываемое. Нет, это не ненависть, я и раньше ненавидел. Это что-то иное…
— Я не проиграю, — прорычал я, глядя в спину убегающего призрака.
После моих слов он запнулся и с удивлением обернулся.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Я упрямо, а он удивлённо.
— Это… Да кто ты, черт возьми, такой⁈
Великий Предок, первый император людей, сильнейший из когда-либо живших одарённых с непониманием смотрел на Алексея.
Он существовал в тонкой части мироздания и мог проникать в людские сны, взаимодействовать с умершими и подглядывать за живыми.
Именно так он узнал о готовящемся полномасштабном вторжении, с использованием княжеской дружины. Мара никогда бы не отправила своих солдат напрямую, но вот отдать их Безымянному во временное пользование за хорошую плату — вполне.
Скользкая и мерзкая змея, к тому же ещё и безумная, что не щадит своих рабов.
Предка перекосило, когда он вспомнил ту отвратительную сцену с несчастным гоблином, разговором с предателем рода человеческого, и последовавший за ним разврат, который заставил духа на некоторое время покинуть реальный мир, чтобы потом вернуться и продолжить слежку.
И вот когда он узнал всё необходимое и смог протиснуться в сон души, что сам подселил в тело потомка, случилось непредвиденное. Этот упрямец не только проигнорировал его помощь, но и чуть не сдох, не желая мириться с реальностью.
Всё это было в той или иной степени предсказуемо, сильная душа, как никак. Но вот чего первый император людей не ожидал от Алексея, так это ауру истинной власти.
То, что когда-то его самого выделяло из сильнейших и достойных, позволяло влиять и покорять судьбы, теперь в руках этого мальчишки, хотя какой он теперь мальчик? Он истинный правитель, что имеет право отдавать приказы и распоряжаться жизнями своих подданных. А ещё, он точно не станет отсиживаться за спинами своих подчинённых и обязательно засунет голову в самое пекло.
Предок тяжело вздохнул. Он потратил слишком много сил за эти дни. Но он надеялся, что к сражению успеет восстановиться, и новый, безусловно достойный, сын империи выживет.
Предок с улыбкой, исполненной отеческой гордости, прикрыл веки и растворился в эфирном океане.
* * *
Проснулся я больным. Меня знобило так, что зуб на зуб не попадал. Хотелось укутаться в одеяло и обложиться грелками.
— Тебе не хватает огня, — раздался рядом голос Желы.
Я молча попытался сотворить огненное заклятие, но трясло так сильно, что руна просто распадалась, не успев завершится.
— Я дам немного, — с заботой произнесла Жела, но я поднял трясущуюся руку.
— Нет, — выдавил я из себя. — Сейчас всё пройдёт.
Прикрыв глаза, я вспомнил тот самый гул, что слышал во тьме, а перед глазами, с чашкой горячего чая в руках, возник улыбающийся дед. Он сидел около печки, в которой огонь пожирал свежезасыпанный уголь.
В этот миг в груди стало теплее, а после тепло растеклось по всему телу.
Нос уловил знакомый запах открытого огня, и я открыл глаза.
— Это невозможно, — услышал я рядом шёпот.
Посмотрел на Желу. Та явно была чем-то поражена, и проследив за её взглядом, я тоже замер, наверное даже с открытым ртом, но это не точно.
На краю нашей небольшой площадки сидела знакомая ящерица и, не моргая, следила за мной.
Вот только был один момент, появившаяся саламандра состояла из ярко-синего пламени и не представляла опасности, судя по молчавшей чуйке.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, после чего я услышал в голове голос:
«Хозяин, мы служить»
Сомнений в том, кому принадлежал голос, у меня не возникло ни на миг.
— Это жгучая саламандра, — восхищённо пробормотала Жела.
— А где все остальные ящерицы? — с любопытством поинтересовался я. — Их ведь было несколько десятков.
— Она всегда одна, но её много, — туманно произнесла огнелюдка.
— Понятно, — я с трудом поднялся и обратился уже к саламандре: — Буду звать тебя Огоньком.
Подойдя к огненному духу, ну какой зверь мог бы жить в месте, где из еды только огонь, дотронулся до его головы. И ящерка только что не замурлыкала.
— Жгучая стала твоим фамильяром? — Жела поражённо посмотрела на меня и рухнула на колени. — Ты, великий Ифрит, прими меня, недостойную Эмежел, в наложницы и правь народом огня так, как считаешь верным. Наши жизни отныне — твои.
Нет, они, конечно, меня уважали за то, что я смог подарить им Пламень Жизни, но от этого точно попахивало фанатизмом.
— Я же уже принял вас, — выдохнул я, разгоняя от сердца по телу энергию жизни, после перегрузок ощущалась тяжесть, но мой аспект всё исправил. — От чего ты так всполошилась? Какое значение имеет для вас Огонёк?
Я погладил удивительно прохладную и гладкую огненную голову саламандры. Всё же волшебство — поразительная вещь, ломающая все законы мироздания, в которые я раньше верил.
— Именно Жгучие Саламандры создали наших прародителей — огненных духов. И тот, кто сможет их подчинить, не используя волшбу, — истинный Ифрит народа огня, правитель и бог, — после чего она низко поклонилась, буквально распласталась по земле.
— Вот только без этого, — поморщился я, поднимая Желу на ноги. — Я человек широких, можно сказать, взглядов и никого насильно удерживать рядом не буду. Вы мне не рабы, а те, кто будет процветать под моей рукой. Это ясно?
Она округлила свои огненные глаза и медленно кивнула.
— Вот и отлично, а теперь идём, нужно поторопиться. Что-то у меня нехорошее предчувствие.
Я отправил ящерку к Аспиду и Алёне, и мы с Желой поспешили спуститься с горы в селение.
В селении собралась приличная толпа огнелюдов. Они недоверчиво поглядывали на меня.
Я же, не теряя времени, приступил к созданию перехода. Пришлось развешивать огненные шары для освещения, тоже тренировка. Всё же, как ни крути, такую ораву народа тайно в Святой лес не провести, да ещё и мимо городов и сёл. Вот и осталась лишь магия, а с этим были проблемы. Требовалось выложится по полной, снова.
Пот
