Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова
Где-то далеко протяжно завыл волк. Амулет на груди Дугласа, чёрный камень в серебре, внезапно нагрелся, обжигая кожу. Предзнаменование беды.
— Прокля́тый старик, — прорычал Дуглас в пустоту, — и чего не сиделось ему на своём юге.
Он развернул коня и поскакал прочь, надеясь, что эта девчонка никогда не найдёт к нему дорогу. Но как же он ошибался. Своей клятвой Дуглас впустил на свои земли перемены. А перемены на Севере всегда приходили с кровью.
Глава 1. Клятва
Смерть пахла застоявшейся водой, жжёным шалфеем и сырой землёй. Этот запах въелся в тяжёлые бархатные шторы, осел на холодном камне стен и теперь, казалось, исходил от меня самой.
Я сидела у кровати, сжимая холодеющую руку отца, и пыталась не думать о том, что будет, когда он закроет глаза навсегда. Его ладонь, когда-то крепкая, способная удержать рвущегося жеребца, теперь напоминала сухую ветку. Жар пожирал его изнутри уже третью седмицу. Запах лекарственных трав не мог перебить сладковатый запах близкой смерти — я научилась узнавать его после того, как мачеха привела в дом своего знахаря.
Лекари говорили «гнилая лихорадка», но я-то знала правду. Я видела её в тенях, пляшущих по углам спальни. В том, как молоко на кухне скисало за час, и как птицы замертво падали в саду, стоило мачехе пройти мимо.
Отец открыл глаза. В них больше не было мути беспамятства — только ясный, страшный блеск последнего усилия.
— Катарина... — его голос был похож на шелест сухих листьев. — Они здесь?
Я тяжело вздохнула. Не надо было объяснять, кого он имеет в виду.
— Изольда внизу, отец, — прошептала я, чувствуя, как горечь жжёт горло. — Принимает соболезнования, хотя ты ещё дышишь.
Он судорожно сжал мои пальцы. Слишком сильно для умирающего.
— Слушай меня. Времени нет, — отрывисто говорил отец, останавливаясь, чтобы перевести дыхание. — Когда я уйду... этот дом станет для тебя клеткой. А потом — могилой.
Я кивнула, скрывая слёзы. О, я слишком хорошо это знала. Пока отец был здоров, она ограничивалась колкостями и мелкими унижениями. Но едва он слёг, мачеха взяла всю власть в свои руки и угрожала браком с жирным бароном Кребом.
— Ты не останешься здесь, — отец попытался приподняться, но силы изменили ему, и он рухнул обратно на подушки, тяжело дыша. — Ты должна бежать. Сегодня же ночью.
— Куда мне бежать? — Тяжело вздохнула я. — Везде её люди, отец. Артан перекрыл дороги...
— На север, к Хранителю, — перебил он. — Ты найдёшь Чёрного Волка.
Я замерла. Это имя слишком хорошо известно даже за пределами страны. Дуглас МакКейн. Чёрный волком звали его друзья, а Цепным псом Севера — враги. Он не знал жалости и не терпел на своих землях чужаков. А я чужачка для него.
— Дуглас МакКейн? — спросила я, чувствуя холод. — Говорят, он убивает каждого, кто ступит на его землю без позволения.
— Он убьёт любого. Но не тебя. — Отец пошарил рукой под подушкой и вытащил что-то маленькое, завёрнутое в тряпицу. — Возьми.
Я развернула ткань. На ладонь выпал тяжёлый серебряный перстень с чёрным камнем. Грубая старинная работа. При свете свечей в камне будто шевелились тени. Камень был ледяным, и от прикосновения к нему у меня заныли кончики пальцев.
— Это Старый закон, Кэт, он мне должен, — прохрипел отец. — Долг Крови. Я спас ему жизнь, когда он был молод и слишком самонадеян. Он поклялся своим именем, своей землёй и своей кровью, что вернёт мне долг.
— Но прошло столько лет… — засомневалась я.
— Клятвы не стареют, дочка, — его взгляд впился в меня, требуя подчинения. — Достань кинжал.
Я оцепенела. На прикроватном столике лежал небольшой нож для фруктов — я сама принесла его вместе с едой, которую отец уже не мог есть. Неуверенно подала ему рукоять.
Он сделал неглубокий надрез на своей ладони. Кровь выступила тёмными бусинами.
— Дай руку, Катарина, — приказал он.
— Отец, что ты...— мой голос задрожал.
— Дай руку! — в его голосе прозвучала такая власть, что я невольно протянула левую ладонь.
Надрез обжёг кожу. Я зашипела от боли, но отец уже прижал свою окровавленную ладонь к моей. Кровь смешалась и зашумела в ушах. Воздух стал вязким, не давая сделать вдох. Это была не просто рана. Отец творил магию, доступную только Хранителям — древнюю, грубую, пахнущую железом и землёй.
— Я, Валериан Виллерс, Хранитель Запада, передаю свой долг и свою защиту моей дочери, Катарине, — шептал он, и каждое слово падало в тишину, как камень в колодец. — Пусть Чёрный Волк примет её, или пусть его род прервётся, а земли его обратятся в пепел. Да будет так.
— Да будет так, — эхом отозвалась я, не понимая, что творю.
Меня колотил озноб. Сила клятвы связала меня невидимой нитью с человеком, которого я никогда не видела и который имел славу жестокого воина.
Отец выдохнул. Его тело обмякло, глаза остекленели, уставившись в потолок. Гул стих. В комнате остался только свист ветра за окном и стук моего сердца.
Я хотела заплакать, закричать, упасть ему на грудь, но внезапная тяжесть в голове придавила меня к полу. Мир поплыл. Стены спальни растворились в сером тумане.
Дверь распахнулась без стука. На пороге стояла мачеха — высокая, красивая даже в свои сорок, с холодными голубыми глазами. Её лицо было бледным, а чёрное траурное платье шло ей куда больше, чем подобало скорбящей вдове. Её холодные голубые, как зимнее небо, глаза скользнули по нашим окровавленным рукам, задержались на мёртвом теле отца, а затем впились в меня.
Кольцо отца жгло мне ладонь раскалённым углём. Я судорожно сжала кулак, пряча его в складках платья.
— Он умер? — Спросила она без тени сожаления.
— Да, — мой голос дрожал, но я заставила себя поднять подбородок.
— Хорошо, — она шагнула в комнату, и тени за её спиной, казалось, стали длиннее. — Значит, теперь мы можем обсудить твоё будущее, дорогая падчерица. Барон Креб давно ждёт встречи с тобой.
Карман тяжёлым грузом оттягивало кольцо с чёрным камнем. Я почувствовала, как по руке, там, где я был надрез, потекла свежая кровь. Клятва начала действовать. Через несколько дней я погибну, если не
