Домовёнок Кузька - Татьяна Ивановна Александрова
Скоро на том же месте снова вынырнула косматая голова. Водяному было любопытно, зачем это он понадобился русалкам да ещё и домовёнку с лешонком. Русалки и прежде звали его: той подари жемчужинку, другой жемчужинку, третьей лилии подай, да не какие-то жёлтые кувшинки, а нежные, голубоватые лилии, под цвет луны, и чтобы он, Водяной, эти лилии сажал бы и выращивал. Но чтобы все сразу звали Водяного, этого ещё не было.
Водяной важно высунул голову и сурово спросил:
– Ну, что вам? Что? А дальше что? Рассказывайте, рассказывайте, да все разом, а то не пойму, больно у вас голосочки нежные!
– Сундучок, дядя Водяной! Волшебный сундучок кикиморы утащили! – хором ответили русалки и Кузька с Лешиком.
– Ну и что? – ещё суровее спросил Водяной. – Они утащили, а мне что?
– Как что? – хором ахнули русалки. – Сундучок волшебный! Как же без него Кузьке домой вернуться?
– Ну и пусть не возвращается! – Водяной опять ушёл в воду.
Ждали-ждали русалки, нет, не показывается. И тут одна русалочка засмеялась:
– Ай да кикиморы! Даже дядю Водяного не боятся! Ни за что его не послушаются!
– Это меня не послушаются, говоришь? Вот я им! Вот они у меня! – Из воды вынырнула огромная голова, за ней – борода, показались плечи, вот уже и весь Водяной в полный рост, в тине, в водорослях, маленькие рыбки запутались в бороде.
Водяной вышел из реки, свистнул и направился к болоту. Вода потоками лилась с бороды. А за ним, как по реке, двигались русалки, лягушки, рыбы, жуки-плавунцы…
Когда Кузька с Лешиком, прыгая через ручьи, бегущие за Водяным, подошли к болоту, там уже перекатывался голос:
– Ого-о-о! Охальницы! Безобразницы! Кикиморы болотные! Тащите мне сундук, который у прохожих отняли! Русалки, сундук никому не отдам, у себя оставлю! Ого-го!
– Ох! – испугался Кузька. – Мало радости от такого спасения!
Уже чуть светало. Туман то ли опускался на болото, то ли поднимался с него. То ли ходил кто-то по болоту, то ли оно само чавкало. Кикиморы не откликались. Хихикнет кто-то, и какие-то тени в тумане носятся туда-сюда.
– Молчат! Жижи болотной в рот набрали! Тьфу ты! – рассердился Водяной.
– Фу-ты ну-ты, лапти гнуты! – подхватили кикиморы и давай плеваться, чихать, каркать, крякать, скрипеть.
– Вы что? – рявкнул Водяной. – Это я к вам пришёл! Мне сундук подавайте! Вот я вас!
Кикиморы помолчали и вдруг грянули хором:
– Как на горушке козёл,
На зелёненькой козёл!
Русалки застонали от ужаса, услышав эту песню. Ведь Водяной терпеть не может козлов, слышать о них не хочет, жизнь ему делается не мила при одном имени козла. А кикиморы как ни в чём не бывало дразнят:
– Чики-брыки-прыг, козёл!
Чики-брыки-дрыг, козёл!
Схватился Водяной за уши, бегом назад. Добежал до реки и бросился в омут головой.
Медведь и Лиса
Маленький домовёнок и маленький лешонок опять сидели одни под берёзой у края болота.
– Красное солнышко на белом свете чёрную землю греет, – печально сказал Лешик, глядя, как поднимается солнце, а ночь прячется в болото.
Вдруг затрещало, зашумело. Кто-то тяжёлый бежал по лесу. «Баба-яга, что ли?» – испугался Кузька. И тут из кустов выглянул заяц, за ним – другой, третий, а за восьмым зайцем, тяжело дыша и радостно махая лапами, выскочил Медведь:
– А я-то кустами трещу, вас ищу! С лап сбился! Ура!
Лягушки врассыпную. Заяц в кусты (это он помог Медведю отыскать друзей), а все до единой кикиморы выскочили и заверещали:
– Уря-ря-ря! Ря-ря! У-у-у!
Орут так, что Медведя не слышно: пасть открывает, а звука нет. Медведь даже попятился от болота. Кикиморы поорали и умолкли.
– Они что? С ума спятили? – шёпотом спросил Медведь.
– Им, наверное, не с чего спячивать, – ответил Кузька и рассказал про сундучок.
Медведь рассердился, заревел изо всех медвежьих сил:
– Отдавайте сундук, воровки!
Кикиморы запрыгали, захихикали. Ещё бы! Сам Медведь с ними беседует. И запели:
– Как пошёл наш Медведь
по грибы, по грибы,
И застрял наш Медведь —
ни туды ни сюды —
Во болотушке, во трясинушке!
За Медведем кикиморы отправили по грибы Зайца, утопили в трясине лягушек, за ними – Кузьку с Лешиком. А там и берёза пошла по грибы, и тучка в трясине ни туды ни сюды. Всё, что попадалось на глаза кикиморам, тут же попадало в их дурацкую песню.
И вдруг они запели:
– Как пошла наша Лисичка
по грибы, по грибы…
– Это что ж здесь происходит, а? – спросил вкрадчивый голос. – И кого ж здесь обижают, а? И кто же это при всём честном народе безобразничает, а?
Из куста вышла Лиса, повернулась налево, повернулась направо и как крикнет:
– Кикимарашки-замарашки! Кикимордочки чумазые!
Кикиморы на болоте обрадовались:
– Сама мордочка! От замарашки и слышим!
– А я в вас шишкой кину! – Лиса наподдала шишку задними лапами, и шишка полетела в болото.
– И мы в тебя шишкой! И мы в тебя шишкой! – орут кикиморы.
И вот уже грязная шишка летит из болота прямо в Медведя.
– А я в вас камешком! – И Лиса бросает в болото камешек с тропинки.
– И мы, и мы камешком! – Кикиморы нырнули в болото за камнем.
Лиса попросила друзей принести ещё камней, да побольше. Знай покидывает камнями в болото. Только и слышно, как они свистят и шлёпаются. Друзья не успевают подносить. А Медведь приволок такую глыбу, что самому пришлось бросать её в болото, трясина ухнула, пошла кругами. Тонут камни в болоте. А кикиморы достать их не могут, кидаться нечем. Пробовали грязью, но Лиса их задразнила:
– Вы в нас мягоньким, а мы в вас твёрденьким! – и угодила камнем прямо в большую кикимору, у которой не поймёшь сколько рук.
Шлёпнулась кикимора вверх ногой, заверещала жутким голосом, вспомнила о чём-то, перевернулась, запрыгала к сухой коряге на середину болота, схватила волшебный сундук и как запустит в Лису. Летит сундук над болотом. Смотрит на него множество глаз. Долетит ли?
Кикиморы обрадовались:
– И мы в вас твёрденьким! И мы в вас твёрденьким!
Сундучок упал прямо на Лису. Кузька вцепился в него обеими руками, поверить своему счастью не может. Орут кикиморы, верещат, радуются: в цель попали и столько народу на них смотрит!
– Кикиморы, они кикиморы и есть, – сказал Лешик. – Весь век озорничают да балуются. Может, иначе в болоте и не проживёшь?
Когда все
