Старый, но крепкий 11 - Макс Крынов
Лес поредел, сменился лугом, потом снова начались перелески. Я вел Гулю в обход, чтобы не выходить на открытые места, где нас могли увидеть из деревни. То, что я хотел показать, было моим маленьким секретом.
— Дядь Китт, а мы не заблудимся? — спросила Гуля, когда я свернул с едва заметной тропинки в густой кустарник.
— Не заблудимся, — заверил я. — А заблудимся, так просто телепортируемся домой. Только держись ближе, тут легко поцарапаться.
Мы прошли сквозь заросли дикого шиповника по едва заметной тропке. Гуля пару раз ойкала, неаккуратно задев ветви, но не жаловалась, только поджимала губы и лезла дальше. Наконец кустарник кончился, и мы уперлись в бурелом, в настоящее нагромождение упавших деревьев, переплетенных корнями и ветвями. Со стороны казалось, что пройти здесь невозможно — сплошная стена из мертвой древесины, мха и колючек.
— И всё? — разочарованно протянула Гуля. — Мы ради этого сюда лезли?
Вместо ответа я взял девчонку за руку, сосредоточился и шагнул на Теневую тропу. Пространство вокруг нас вдруг изогнулась, тропа легла поверх деревянной стены и спустя десяток шагов мы оказались по ту сторону бурелома.
Гуля ахнула.
Поляна открылась перед нами во всей красе. Солнце заливало ее ярким светом, но не жарким, а каким-то ласковым, золотистым. Трава здесь была сочной, изумрудно-зеленой, а среди неё росли духовные травы: не меньше трех десятков видов — вот кусты лаванды, источающие пряный аромат, вот розетки духовного подорожника, вот высокие стебли зверобоя с желтыми цветами, вот огнецвет, златобой, вот… да всего и не перечислишь.
— Это моя поляна, — ответил я с гордостью. — Целебные травы. Я собирал их годами, приносил сюда саженцы из разных мест, сажал, ухаживал. И теперь это такое… хранилище. Если мне нужно что-то для зелий, я прихожу сюда.
— А местные знают?
— Нет, — я покачал головой. — Ты первая, кому я показываю. Даже Фаэлина здесь не была.
Гуля медленно пошла по поляне, оглядываясь по сторонам. Иногда она наклонялась, чтобы понюхать цветок или осторожно погладить лист.
— А почему ты никому не показываешь? — спросила она.
— А зачем кому-то показывать, для хвастовства? Богатство привлекает жадных. Если бы местные узнали о такой поляне, они бы приходили сюда, рвали травы, не зная, как и когда их собирать, не понимая, что некоторые из них нужно оставлять, чтобы росли дальше. И через год поляна бы опустела. А так — я сам слежу, сам собираю понемногу, и травы не переводятся.
А еще между мертвыми стволами буреломной стены вились лианы с мелкими красноватыми ягодами — хищные духовные растения, не особо опасные для человека, но если какой-нибудь духовный зверь захочет пробраться на поляну, привлеченный растительной Ци, пожалеет.
Гуля ходила по поляне, разглядывая травы. Иногда спрашивала, что это, я рассказывал. Мята — для успокоения, зверобой — от ран, полынь — от паразитов, валериана — для сна, ромашка — от воспалений. И все это были духовные цветы, тщательно культивированные и выращенные из обработанных семян, зелья на таких получались особенно мощными.
Мы пробыли на поляне еще с полчаса. Я показал ей, как правильно срезать листья, чтобы не повредить растение, как отличать похожие травы, в какое время суток лучше собирать те или иные. Я думал, что девчонка загорится желанием собирать травы или попросит меня научить ее варить зелья, но Гуля оказалась к этому равнодушна: слушала не слишком внимательно, вежливо кивала, не задавала вопросов. А когда мы покинули поляну и вышли на холм, с которого было видно всю деревню, снова ожила.
— Дядь Китт, а это правда, что здесь видели дракона?
Я удивленно посмотрел на нее:
— Откуда ты знаешь?
— Тетя Фаэлина утром сказала, — призналась Гуля. — Когда ты еще спал. Я спросила, есть ли тут что-нибудь интересное, а она сказала: «Спроси у дяди Китта, он тебе про холм расскажет, с которого дракона видели».
— Было дело, — осторожно начал я. — Года три назад местные пастухи пасли овец во-он на том дальнем пастбище, — я показал рукой. — И вдруг видят — в небе большую, крылатую тень. Пролетела над холмами и скрылась за горизонтом.
— И это был дракон⁈ — Гуля подпрыгнула на месте.
— Скорее всего, — кивнул я. — В этих краях и в самом деле встречаются драконы.
— А ты его видел? Ну, близко?
— Видел пару раз. Он огромный, черный, с красными глазами. Красивый, если честно, и молодой.
Мы еще долго сидели на холме. Я рассказывал про горы, про леса, про зверей, которые там водятся, но в моих рассказах не было крови и опасности — только приключения и красота. Гуля слушала, затаив дыхание.
Где-то там, за холмами, спал тот самый дракон, о котором я рассказывал. Хищный, злобный, опасный. И если бы Гуля знала, что он убил уже троих смельчаков, пытавшихся на него охотиться, что каждую осень он спускается к деревням и утаскивает скотину, а пару раз чуть не схватил детей… Думаю, вряд ли она смотрела бы на горизонт с таким восторгом.
Но она не знала. Для нее это был просто дракон — красивый, загадочный зверь. Символ приключений, не смерти.
Наверное, так и должно быть. Детство — это время, когда мир кажется добрым и прекрасным. Пусть у Гули оно будет подольше. Она еще успеет узнать, каким на самом деле бывает этот мир. А пока пусть верит в сказки.
Мы возвращались с холма, когда солнце уже прошло зенит. Гуля шла впереди, то и дело оглядываясь и забрасывая меня вопросами о драконах, травах и прочих чудесах. Я отвечал односложно, больше думая о том, что неплохо бы завтра сводить её на реку и показать, где можно купаться без опаски.
— Дядь Китт, а драконы умеют разговаривать? — спросила она, перепрыгивая через корягу.
— Я таких еще… — и тут я осекся.
Резкий, мускусный, звериный запах. Было почти безветренно, и я не слышал его, пока мы не оказались слишком близко.
Я схватил Гулю за плечо и резко притянул к себе, заставляя замереть. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но я зажал ей рот ладонью. Глазами показал — смотри туда.
Метрах в двадцати от нас, на небольшой поляне, расположилось стадо диких кабанов. Свиноматка, огромная, серая, с длинной жесткой щетиной
