Игры Ариев. Книга вторая - Андрей Снегов
Глава 4
В шкуре командира
Погода на Ладоге испортилась, дул прохладный ветер, несущий запах хвои и дыма погребальных костров. Облака низко нависали над Крепостью, обещая скорый дождь. В их серой массе то и дело мелькали просветы, сквозь которые пробивались лучи солнца, опадая на землю размытыми золотистыми пятнами.
Я стоял на плацу рядом с наставником Гдовским, подняв взгляд к серому небу. На неровный строй кадетов, в котором я сам стоял еще вчера, мне смотреть не хотелось. Немытые головы, незаплетенные косы, кое-как застегнутая одежда, сутулые спины.
Не строй чистокровных ариев, а сброд безруней! Мне предстояло командовать этим сбродом, превратить их в подобие боевой единицы. И то, что я видел, вызывало лишь омерзение.
— С сегодняшнего дня, — голос Гдовского звучал размеренно и жестко, словно удары молота по наковальне, — начинаются обещанные командные состязания. Рейтинговая система проста: каждый кадет по результатам прошедшего дня получает индивидуальную оценку — от нуля до десяти. Команда получает средний балл. По итогам недели самые слабые кадеты из каждой команды бьются на арене. За право на жизнь.
По рядам пробежал шепоток, быстро стихший под тяжелым взглядом наставника. Страх — великий мотиватор, и наставник умел им пользоваться мастерски.
— Ваш командир в представлениях не нуждается, — Гдовский кивнул в мою сторону, и все взгляды обратились на меня. — С сегодняшнего дня он — моя правая рука, и вы должны исполнять его приказы с тем же рвением, с которым исполняете мои!
— И какие у него права? — задал вопрос княжич Белозерский, огромный детина с постоянно кривящимся в ухмылке ртом и маленькими, глубоко посаженными глазками.
— Царь и бог для вас я, — Гдовский улыбнулся, демонстрируя идеально ровные белые зубы, словно оскал хищника перед прыжком, — а Псковский — моя длань! Олег — ваш командир, кадет, и вправе требовать от вас всего, что не противоречит правилам и моим приказам!
Наставник повернулся ко мне.
— Кадет Псковский, принимай командование! — Гдовский усмехнулся. — Сегодня вы бежите без меня — буду ждать вас на поляне!
И наставник растворился в воздухе.
Я оглядел строй кадетов, шумящих теперь, словно торговки в базарный день. Разговаривали все сразу, не слушая друг друга, будто нарочно создавая хаос и вызывая раздражение.
Мое восприятие изменилось или раньше я не замечал этого, сам находясь внутри строя, как рыба не замечает воды, в которой плавает?
Мне нужно было завоевать их уважение. А сделать это я мог, лишь посеяв страх в душах. Сразу, с первого дня. С первого приказа. Показать силу и уверенность, стать тем, за кем они пойдут — если не по доброй воле, то из страха.
— Тишина! — рявкнул я, активировав Руны.
Золотистое свечение охватило мое запястья, и я почувствовал, как по телу разливается сила, как упругие волны энергии расходятся от меня во все стороны. Но шум не стих — демонстрация неподчинения была явной и вызывающей. Я понимал, что это проверка, попытка нащупать границы моей власти и моего терпения. И я не собирался ее проваливать.
— Представляться мне не нужно, — начал я, когда стало относительно тихо, — поэтому начну с требований, которые обязательны к исполнению. Пару слов о дисциплине. Мы не в армии, но когда говорит старший, разговоры в строю не допускаются. Если возникает горячее желание меня перебить, то засуньте свой язык в собственную задницу!
Кадеты возмущенно зашумели. Но я ждал этого момента, как охотник ждет, когда жертва приблизится на расстояние выстрела.
— Разговоры прекратить! — рявкнул я, и приказ возымел действие, но лишь на краткий миг.
Через несколько секунд шум возобновился, и громче всех говорил Белозерский. Он потешался надо мной, используя нелицеприятные эпитеты и обсценную лексику. Театрально прикрывал рот ладонью, словно в дешевом спектакле, но говорил достаточно громко, чтобы его услышали стоящие рядом и, разумеется, я.
Я улыбнулся — холодно и безжалостно. Воздух вокруг меня начал вибрировать, как марево над раскалённым камнем. Руны на моем запястье вспыхнули, мир на мгновение смазался, как размытая акварель под дождем, и я оказался рядом с шутником.
Я намеренно ударил слабо — три Руны давали мне серьезное преимущество, и я легко мог сломать ему шею. Но устраивать показательную казнь в первый же день не входило в мои планы. Белозерский, кубарем покатился влево, сбивая с ног соседей, как фигуры в городках.
— Всем встать! — приказал я. — Выровнять строй!
Кадеты исполнили приказ с поспешностью, которая еще недавно показалась бы мне невозможной, и уставились на меня, широко раскрыв глаза, будто увидели впервые. В их взглядах читалось потрясение, словно они только сейчас осознали, что я — не просто один из них, получивший временную власть, а человек с которым нужно считаться. Я с удовольствием наблюдал за вытянувшимися от удивления лицами. Кто-то из девчонок не удержался и тихо присвистнул.
— Кто-то еще хочет обсудить мои распоряжения? — спросил я и медленно прошелся вдоль строя, заглядывая каждому в глаза, словно волк, выбирающий самую слабую овцу в стаде.
Желающих не нашлось, и наконец воцарилась тишина. Было слышно, как где-то далеко в лесу кричит птица, как стучат сердца, как дышат парни и девчонки, еще не принявшие факта, что власть перешла к одному из них. Я физически ощущал эту тишину — она обволакивала меня, как мягкое покрывало, и я купался в ней, наслаждаясь моментом абсолютного контроля.
— На всякий случай поясню! — на моем лице возникла злая улыбка, которая, я знал, выглядела угрожающе. — Я — длань наставника Гдовского! А длань может как дарить ласку, так и карать!
Я сделал паузу и оглядел строй. Все молча внимали моим словам, как прихожане — проповеди сурового пастора. Подействовало. Осталось закрепить эффект, вбить последний гвоздь в крышку гроба их непокорности.
— Итак, вернемся к дисциплине. На построение не опаздываем, приходим вымытыми, выбритыми, причесанными и с зубами, начищенными, как у лошадей перед парадом! Отныне команда делится на два отряда: мужской и женский. Не по половому признаку, а по месту проживания. Старшими отрядов назначаю…
Я сделал театральную паузу, наслаждаясь моментом, и продолжил после того, как в глазах кадетов загорелось любопытство, смешанное с тревогой:
— Назначаю Юрия Ростовского и Ирину Вележскую, соответственно. Вы отвечаете за дисциплину и соблюдение правил в местах нашего компактного проживания! Начнете с наведения порядка сегодня после
