» » » » Цикада и сверчок (сборник) - Кавабата Ясунари

Цикада и сверчок (сборник) - Кавабата Ясунари

На нашем литературном портале можно бесплатно читать книгу Цикада и сверчок (сборник) - Кавабата Ясунари, Кавабата Ясунари . Жанр: Прочее. Онлайн библиотека дает возможность прочитать весь текст и даже без регистрации и СМС подтверждения на нашем литературном портале bookplaneta.ru.
Цикада и сверчок (сборник) - Кавабата Ясунари
Название: Цикада и сверчок (сборник)
Дата добавления: 30 март 2024
Количество просмотров: 76
Читать онлайн

Внимание! Книга может содержать контент только для совершеннолетних. Для несовершеннолетних чтение данного контента СТРОГО ЗАПРЕЩЕНО! Если в книге присутствует наличие пропаганды ЛГБТ и другого, запрещенного контента - просьба написать на почту [email protected] для удаления материала

Цикада и сверчок (сборник) читать книгу онлайн

Цикада и сверчок (сборник) - читать бесплатно онлайн , автор Кавабата Ясунари

Ясунари Кавабата (1899–1972) – один из крупнейших японских писателей, удостоенный в 1968 г. Нобелевской премии по литературе.

В настоящее издание вошли романы «Стон горы» и «Старая столица», а также миниатюрные «Рассказы на ладони», представляющие автора как удивительного мастера, сумевшего выразить сокровенную суть японской души. 

Перейти на страницу:

Ясунари Кавабата

Цикада и сверчок

© Оформление. ООО «Издательство «Пальмира», АО «Т8 Издательские Технологии», 2017

Красотой Японии рожденный[1]

Нобелевская речь

Цветы – весной,Кукушка – летом.Осенью – луна.Чистый и холодный снег –Зимой.

Дзэнский мастер Догэн (1200–1253) сочинил это стихотворение и назвал его «Изначальный образ».

Зимняя луна,Ты вышла из-за туч,Меня провожаешь.Тебе не холодно на снегу?От ветра не знобит?

А это стихи преподобного Мёэ (1173–1232).

Когда меня просят что-нибудь написать на память, я пишу эти стихи. Длинное, подробное описание, можно сказать, ута-моногатари[2], предпослано стихам Мёэ и проясняет их смысл.

«Ночь. 12 декабря 1224 года. Небо в тучах. Луны не видно. Я вошел в зал Какю и погрузился в дзэн[3]. Когда наконец настала пол ночь, время ночного бдения, отправился из верхнего павильона в нижний, – луна вышла из-за туч и засияла на сверкающем снеге. С такой спутницей мне не страшен и волк, завывающий в долине. Пробыв некоторое время в нижнем павильоне, я вышел. Луны уже не было. Пока она пряталась, прозвенел послеполуночный колокольчик, и я опять отправился наверх.

Тут луна снова появилась из-за туч и снова сопровождала меня. Поднявшись наверх, я направился в зал. Луна же, догоняя облако, всем своим видом показывала, что собирается скрыться за вершиной соседней горы. Ей, видимо, хотелось сохранить в тайне нашу прогулку».

Затем следовал упомянутый стих. И далее: «Увидев, как луна прислонилась к вершине горы, я вошел в зал.

И я появлюсьЗа горой.И ты, луна, приходи.Эту ночь и ночь за ночьюВместе проведем».

Просидев всю ночь в зале для медитации или вернувшись в него под утро, Мёэ написал: «Закончив медитировать, открыл глаза и увидел за окном предрассветную луну. Все это время я сидел в темноте и не мог сразу понять, откуда это сияние: то ли от моей просветленной души, то ли от луны.

Моя душаЯсный свет излучает.А луне, должно быть,Кажется,Это ее отраженье».

Если Сайгё называют поэтом сакуры, то Мёэ – певец луны.

О, как светла, светла.О, как светла, светла, светла.О, как светла, светла.О, как светла, светла, светла, светлаЛуна!

Стихотворение держится на одной взволнованности голоса.

От полуночи до рассвета Мёэ сочинил три стихотворения «о зимней луне». Как сказал Сайгё: «Когда сочиняешь стихи, не думай, что сочиняешь их». Словами в тридцать один слог[4] Мёэ доверительно, чисто сердечно беседует с луной, не только как с другом, но и как с близким человеком.

«Глядя на луну, я становлюсь луной… Луна, на которую я смотрю, становится мною. Я погружаюсь в природу, сливаюсь с ней».

Сияние, исходящее от «просветленного сердца» монаха, просидевшего в темном зале до рассвета, кажется предрассветной луне ее собственным сиянием.

Как явствует из подробного комментария к стихотворению «Провожающая меня зимняя луна», Мёэ, поднявшись в гору в зал для медитации, погрузился в философские и религиозные раздумья и передал в стихотворении пережитое им ощущение встречи, незримого общения с луной. Я выбираю это стихотворение, когда меня просят что-нибудь надписать, за его легкую задушевность.

«О зимняя луна, то скрываясь в облаках, то появляясь вновь, ты освещаешь мои следы, когда я иду в зал дзэн или возвращаюсь из него. С тобою мне не страшен и волк, завывающий в долине. Тебе не холодно на снегу? От ветра не знобит?»

Я потому надписываю людям эти стихи, что они преисполнены доброты, теплого, проникновенного чувства к природе и человеку, – воплощают глубокую нежность японской души.

Профессор Ясиро Юкио, известный миру исследователь Боттичелли, знаток искусства прошлого и настоящего, Востока и Запада, сказал однажды, что «особенность японского искусства можно передать одной поэтической фразой: «Никогда так не думаешь о близком друге, как глядя на снег, луну или цветы». Когда любуешься красотой снега или красотой луны, когда бываешь очарован красотой четырех времен года, когда пробуждается сознание и испытываешь благодать от встречи с прекрасным, тогда особенно тоскуешь о друге: хочется разделить с ним радость. Словом, созерцание красоты пробуждает сильнейшее чувство сострадания и любви, и тогда слово «человек» звучит как слово «друг».

Слова «снег, луна, цветы» – о красоте сменяющих друг друга четырех времен года – по японской традиции олицетворяют красоту вообще: гор, рек, трав, деревьев, бесконечных явлений природы и красоту человеческих чувств.

«Никогда так не думаешь о друге, как глядя на снег, луну или цветы» – это ощущение лежит и в основе чайной церемонии[5]. Встреча за чаем – та же «встреча чувств». Сокровенная встреча близких друзей в подходящее время года. Кстати, если вы подумаете, что в повести «Тысячекрылый журавль» я хотел показать красоту души и облика чайной церемонии, то это не так. Скорее, наоборот, я ее отвергаю, предостерегаю против той вульгарности, в которую впадают нынешние чайные церемонии.

Цветы – весной.Кукушка – летом.Осенью – луна.Чистый и холодный снег –Зимой.

И если вы подумаете, что в стихах Догэна о красоте четырех времен года – весны, лета, осени, зимы – всего лишь безыскусно поставлены рядом банальные, избитые, стертые, давно знакомые японцам образы природы, думайте! Если вы скажете, что это и вовсе не стихи, говорите! Но как они похожи на предсмертные стихи монаха Рёкана (1758–1831):

Что останетсяПосле меня?Цветы – весной,Кукушка – в горах,Осенью – листья клена.

В этом стихотворении, как и у Догэна, простейшие образы, обыкновенные слова незамысловато, даже подчеркнуто просто, поставлены рядом, но, чередуясь, они передают сокровенную суть Японии. Это последние стихи поэта.

Весь долгий,ТуманныйДень весеннийС детворойИграю в мяч.Ветер свеж.Луна светла.Эх, тряхнем-ка стариной!Протанцуем эту ночкуДо рассвета!Что говорить –И я людейНе сторонюсь,Но мне приятнейБыть одному.
Перейти на страницу:
Комментариев (0)