Простые слова - Алиса Гордеева

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75

лжи. Симонов победно хлопает в ладоши, Осин чешет репу, а я срываюсь к лестнице, страшась опоздать. Я и так слишком долго собирался духом.

– Булатов брехло! – торжествующе вопит за моей спиной Митя. – Теперь всем ясно?

– Да какая разница, как Тоха заманил Свиридову наверх? Заманил же!

– Спор он выиграл, Мить!

– Симонов, не вышло! Быть тебе завтра битым!

Меня коробит от вылетающей изо рта пацанов грязи и равнодушных смешков. Так и хочется развернуться и каждому до синих отметин надрать зад: чем они лучше Булатова, если, узнав правду, продолжают сидеть и ржать? Впрочем, я и сам не лучше! Поверил всем, кроме Наны.

Грубо расталкивая гостей локтями, несусь наверх. Ступени плавятся под ногами. Сердце отчаянно грохочет в груди, диким звоном отдаваясь в ушах. Бешеный неконтролируемый гнев со скоростью света пожирает разум, а безотчётный страх подгоняет бежать быстрей.

Длинный коридор на втором усыпан дверями. С ноги открываю каждую, но всё мимо: меня встречает темнота, тишина и нетронутый интерьер. Добравшись до крайней, понимаю, что это «она», и плечом толкаю дверь, но та, разумеется, заперта. На мгновение замираю и прислушиваюсь. Сам не знаю, чего боюсь услышать больше: стонов боли или звуков любви. Но всё, что доносится до меня, – это глухая возня и ругань Булатова.

– Нана! – ору не своим голосом и снова кидаюсь на дверь. – Нана!

В какой-то момент замок не выдерживает. Дверь распахивается, а я с разбегу попадаю в просторную спальню, освещённую тусклым сиянием ночника. Первое, что бросается в глаза, – огромная кровать по центру и раскиданная по полу одежда. Возле окна замечаю Булатова. Сложив на обнажённой груди руки, он с насмешкой смотрит на меня и небрежно кивает в сторону распластавшейся на кровати Наны.

– Решил присоединиться? – самодовольно заявляет урод и поправляет ремень на брюках.– Боюсь, ты опоздал.

Предательская дрожь окутывает тело. Меня знобит от собственного бессилия и опустошающего душу отчаяния. Я подбит. Ранен в самое сердце. Не знаю, что делать, куда смотреть, о чём думать. Жду, когда Марьяна займёт оборону, вскочит, зашумит, прогонит. Я готов ко всему, но только не к её молчанию.

– Ну, чё смотришь как баран на новые ворота? – Легко напада́ть, когда ты чёртов победитель по жизни. Вечно на коне. Всегда на шаг впереди. – Не видишь, девушка отдыхает!

Вижу! Не свожу с неё глаз. Пытаюсь понять, оправдать, простить, но рвущаяся наружу обида мерзкой плесенью проедает себе дорогу.

– Ветров, ты оглох? – развязно тянет Булатов, фальшиво играя на моих нервах. – Пошёл вон отсюда!

На мгновение прикрыл глаза: ещё одно поганое слово, и я не сдержусь. Сорвусь. Покалечу. Измочалю этого урода до неузнаваемости. Только прямо сейчас не до него. Все мои мысли занимает Марьяна, неподвижно лежащая на скомканной простыне и прикрытая одеялом. Белокурые локоны небрежно раскиданы по подушке, голые плечи откровенно намекают, что Булатов не солгал: я слишком долго поднимался на второй этаж. Мне бы развернуться и уйти. Баста! Я увидел достаточно! Но что-то не даёт мне покоя.

– Нана! – на ватных ногах подхожу ближе. Почему она молчит? Почему продолжает лежать? Не ругается! Не оскорбляет! Не плачет! Что этот ублюдок сотворил с моей девочкой?

– Нана, скажи что-нибудь? – солёным комом в горле застревает страх.

Чем ближе я подбираюсь к Свиридовой, тем тяжелее даётся каждый шаг. В какой-то миг становится наплевать на обиды, на то, что выбрала Нана не меня, на её характер несносный и что свой первый раз отдала другому. Главное, чтобы дышала, чтобы открыла глаза, назвала меня оборванцем и прогнала. Лучше так, чем проклятая тишина.

– Что ты с ней сотворил, ублюдок? – голос срывается в жалкий хрип, пока дрожащими пальцами сжимаю тряпичные Марьяны. Её тонкая ладошка без остатка растворяется в моей. Держу её крепко и тихо шепчу, как молитву, любимое имя из четырёх букв. Ловлю каждый робкий вздох и неустанно благодарю Бога, что Нана жива. Свободной рукой провожу по растрёпанным волосам, бережно касаюсь девичьей щеки и умоляю Марьяну проснуться.

Беззащитная, бледная, но неимоверно красивая, она напоминает сейчас царевну из сказки, что уснула навеки в ожидании поцелуя любимого.

– Ветер, ты не обнаглел? – с вызовом горланит Булатов, напоминая мне о своём присутствии. – Иди, куда шёл. Без тебя справимся!

От громкого голоса этого урода Марьяна вздрагивает и протяжно стонет. Моя девочка безуспешно пытается разомкнуть глаза и что-то бессвязно бормочет, пока жалкое сердце разрывается на тысячу безобразных ошмётков. Понимаю теперь: она не спит! Ей плохо! Погано. Больно. Не в силах и дальше просто смотреть на неё, стягиваю одеяло и хочу прижать измученное тело к себе. Спасти. Утешить. Дать почувствовать, что она не одна. Каково же моё удивление, когда понимаю, что Нана всё ещё в джинсах. Разорванная блузка и оголённые плечи – очередная подлая ложь Булатова, чтобы я купился, сошёл с ума и трусливо сбежал.

– Подонок! Мразь! – вырывается из груди с каким-то диким облегчением.

– Тебе всё равно никто не поверит, Ветров! – в ответ Булатов ржёт. Громко. Надрывно. – Сам понимаешь, твоё слово против моего – абсолютный ноль!

Придурку невдомёк, что до мнения окружающих мне нет никакого дела, а вот он со своей смазливой рожей попрощается раз и навсегда! Теперь это лишь вопрос времени. Кроме Наны, мне терять нечего!

– Сейчас, моя хорошая! Потерпи немного! – Рывком снимаю с себя толстовку, чтобы заменить Нане испорченную блузку, а потом, подхватив девчонку на руки, как можно дальше унести её из этого ада.

– Какой же ты жалкий, Ветер! Смотреть тошно! – вопит Булатов и, подняв с пола футболку, направляется к выходу. Плевать: надрать ему задницу я ещё успею. Да только Марьяна снова тревожно реагирует на зычный голос парня: тихо стонет и поворачивает голову на другой бок, открывая моему взору огромную ссадину, красными разводами протянувшуюся от середины щеки до уха.

Дыхание срывается, челюсти скрипят от напряжения. Руки непроизвольно сжимаются в кулаки, а грёбаный адреналин со скоростью света стирает границы дозволенного. Наспех укрываю Нану одеялом и в два шага нагоняю Булатова. Я передумал! Своё он получит здесь и сейчас! Первый удар приходится в аккурат по той же щеке, по которой этой подонок посмел ударить Марьяну. Второй, наплевав на мужской кодекс, сгибает Булатова пополам и, надеюсь, лишает урода возможности

Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 75