Защитники для особенной - Tommy Glub
Я прикладываю палец к его губам и хмурюсь. Киваю на Нату, что для мужчины является вполне аргументом. Он кивнул, поцеловал мою ручку.
— Ты же нам доверяешь, дорогая? — Александр прижался с другой стороны, обхватив двумя руками мою талию. Так искренне, что сердце зашлось от его тепла и любви в прекрасных медных глазах.
— Да, — киваю. — Я доверяю вам обоим. Особенно после того, как сама попросила вас разбить моё сердце. Наверное, это было весьма непросто.
— Как и просить об этом. Но… Мне больше страшно подумать о том, что едва всё будет закончено, мы никогда больше не встретимся.
Я слышу тихий хмык Наты. Но он не мешает мне прижаться к груди Алекса и вдохнуть его запах, насладиться несколькими минутками его тепла и настоящих, искренних чувств, что бушуют внутри. Они заставляют наши сердца биться в унисон и верить, что не всё так потеряно, как кажется на первый взгляд.
Тушится свет и я сажусь в шикарное кресло, усыпанное драгоценными камнями. Напряжённо дышу свежим воздухом из окна, надеясь, что папа сейчас доберётся без происшествий ко мне в Англию. Если мы всё ещё тут, значит, всё сделали верно. Значит, всё же, именно так мы и меняли планы самим себе, заставляя идти по намеченной тропке.
Удивительное рядом, как говорится. Я и подумать не могла, что однажды буду менять не только свою собственную судьбу, а и жизнь других людей, которые тоже зависят от моих решений.
Пара минут в тишине.
И испуганная малышка появляется передо мной. Оглядывается и находит меня своими заплаканными глазками. Девушка напугана и ей страшно.
Но ещё непривычнее мне. Ведь, что когда я была на её месте, что сейчас, видя её со своего места… Я понимаю, что путешествия во времени — это уникальный парадокс, который должен прекратиться. Мы должны поставить точку.
И, как ни странно, судьба многих в этом зале сейчас зависит только от меня.
— Ну, наконец-то, — произношу я, улыбнувшись и вспоминая всё, что должна сказать. Девушка испуганно смотрит на меня. Дрожит, обняв себя руками и прикусив губу. Испуганная малышка, которая прыгнула снова не по своей воле. А просто испугавшись.
— Ой, наверное, холодно, — я бегу закрывать окно и в темноте задеваю Киприана, который, как и все мужчины, а так же Ната, молча наблюдают за мной из прошлого. Девушка снова крутится, рассматривает зал и едва я возвращаюсь, улыбаюсь тепло: — Повернись, малышка.
Эпилог
Так красиво. Шум прибоя, свежий, влажный и солоноватый запах моря, волны которого разбиваются о бетонную крепость набережной. Делаю глоток кофе из стаканчика и облизываю губы. Еще немного посмотрю на прекрасные, бескрайние воды, немного пугающие таким величием, и побегу на ужин домой, чтобы не смущать гостей своим опозданием.
Обожаю этот город. Наш огромные родовое гнёздышко стоит на побережье Франции. И хочется всегда приезжать на выходные только ради того, чтобы посмотреть на море. Оно прекрасно и когда волнами ударяется о берег, и когда спокойное. В любом случае. Оно дарит покой и умиротворение, заставляет вот так сесть на набережной и немного отдохнуть от шума мегаполисов, от суеты будних и просто мечтать… О чём-то
Хотя и ради родных тоже можно приезжать. Они неотъемлемая часть моей жизни, без которой я не представляю её. Без них в моей жизни было бы не так весело, как минимум. Старшие братья всегда серьёзно интересуются если ли у меня парни и обещают обязательно поговорить по-мужски с каждым, кто так или иначе подойдёт ко мне. Младшие же брат с сестрой всегда зовут играть и не обращают внимания на «зазнаек» старших. Эти два лагеря старших и младших всегда растягивали меня в стороны, чтобы я занимала чью-то сторону или была такого же мнения как они… В общем, как и в каждой семье.
Я люблю их сильно. Каждого поддельности и всех вместе.
Несмотря на то, что нас много в семье, я не хотела особо уезжать из дома. Не понимаю, почему меня так тянет даже из универа ездить домой. Это почти час езды, а я езжу. Преодолеваю какие-то километры на небольшом седанчике и с удовольствием успеваю и на ужины, и рассказать маме и сестре о том, что произошло в универе. Мы можем часами болтать на нашем любимом балконе и попивать чаёк. Наш огромный, родовой особняк практически всегда даёт возможность каждому уединиться, если это нужно. И собраться где-нибудь, чтобы покушать вкусняшки и послушать друг друга.
При всём этом, я спокойно могу не появиться дома. Мама в сообщениях спросит только, всё ли со мной хорошо. И всё. Папа предложит попозже забрать.
С родителями у нас максимально доверительные отношения.
Я бы даже сказала, трепетные.
Опускаю взгляд на ладони и вижу там россыпь мелких шрамов, доставшихся мне неизвестно откуда. Словно точечные ожоги, шрамы в формы молний, расходящиеся по ладоням. Они на моей коже были всегда, сколько себя помню. Словно я между ладонями когда-то держала что-то, что искрило и взрывалось.
Но точно ничего такого не держала. Во всяком случае, я не помню такого. И родители не знают — откуда это.
Иногда, когда я закрываю глаза, то вижу просто невероятные картинки. То диковинные балы, которые таили собой интриги, тайны и предателей, за масками натянутых улыбок и смеха. Мне буквально чудился вкус пунша или приторный запах дамских духов, которые заставляли только чихнуть. То неимоверные пейзажи давних времён, когда дамы брали с собой на прогулки кружевные зонтики, а мужчины надевали на головы смешные цилиндры в форме шляп. Или шляпы в форме цилиндров. Одно из двух. Выглядело это смешно — что в фильмах, что в моих фантазиях.
Иногда я, во сне, конечно, от кого-то убегаю. Словно мозг хранит какие-то ещё воспоминания, которые я постаралась забыть. Очень часто мне страшно, больно, грустно и я просыпаюсь вся в слезах, задыхаюсь и чувствую, как внутри всё сжимается от чего-то сильного и невыносимого.
Словно сердце и душа рвались куда-то далеко, за пределы моей реальности. Туда, где им место. Словно принадлежали не мне.
Но больше всего мне невыносимо от мысли, что однажды я могу приехать в дом, а родителей или моих братиков и сестёр просто не будет. Никогда не возникало таких ситуаций, и никогда все они не пропадали надолго. Но… такая паника у меня была
