Боль.но (Нитакая) - Анфиса Шторм

мой член, придвигается ближе, и вставляет.

Справилась.

Обхватывает меня ногами, пятки упираются в ягодицы.

Упираемся лбами; сцепляемся взглядами.

Наращиваю темп.

Я. Любишь меня?

Она. Да. А ты?

Я. Да.

Она. Я — шлюха?

Я. Ты моя. Жена.

Она. Шлюха?

Я. Нет.

Она. Ненавижу тебя. За красное. Платье.

Я. Извини. Отсосёшь?

Она. Наказан.

Смеюсь в голос.

Я. Наказан?

Она. Да.

Я. Я тебя сейчас трахаю.

Она. Потому что Я разрешаю ТЕБЕ трахать.

Усмехаюсь.

Я. Осмелела?

Она. Я теперь жена Котыхова.

Вытаскиваю, и спускаю куда-то на пол.

В глаза её смотрю.

Я. Я люблю тебя. Я пиздец как тебя люблю. Я вообще не думал, что смогу чувствовать к кому-нибудь нечто настолько сильное...

Она утыкается носом в мою шею. Ресницы скользят — закрыла глаза.

Оба тяжело дышим.

Выравниваемся.

Убираю руки с её плеч.

Я. Развяжешь? Или...

Она. Развяжу. А после... накажешь?

Я. Нет. Я ж люблю тебя. Мне всё нравится. Все твои игры... Все наши игры...

ГЛАВА № 17.22 КОСТЯ

Это не медовая месяц. Но медовая неделя... Задвинул все дела... Потому что она такое мне устроила...

Вхожу в её комнату. Полумрак. На ней короткая юбка и майку, чуть подрастянутая. Волосы чуть взъерошенные. И лицо такое... напуганное, взволнованное.

На мне футболка и треники. Ей трак нравится. Как дворовый гопник. Плохиш. Ещё и татухами всё тело забито.

Она. Как я могу расплатиться за помощь?

Сразу не догоняю.

Она. Вы меня спасли...

Втягиваюсь. Завожусь. Поиграть захотела? Такого у нас ещё не было...

Подхожу близко, обхватываю её шею пальцами, смотрю в глаза.

У неё соски затвердели. А у меня — член.

Я. Придётся меня убедить. И я не помогаю безплатно. Моя помощь дорого стоит.

Она. Но у меня нету денег...

Стоит, дрожит.

Провожу щетиной по шее. Знаю я почему она дрожит... Завелась.

Дёргаю майку вниз — оголяю её грудь; она вскрикивает.

Прикрывает грудь руками.

Хочет, чтоб силой? Такую игру задумала? Даёт мне силу и власть показать... Как будто сдалась, но как будто ещё сомневается — поэтому и сопротивляется...

Я. Руки. Убери.

Убирает, но прижимается грудь ко мне. Оттягивает...

Она. Правил нету. Всё что захочешь.

Шепчет...

Ничего "такого" я не хочу. Разве что её... любую...

У кого-то есть комнаты для БДСМ или другого секс-фетиша. А у нас, видимо, так и останется эта комната с матрасом на полу...

Скольжу под юбку. Бля. Нету трусиков...

У моей жены... Да, жены. Не всё в порядке с головой... раз она — МОЯ жена...

Мы трахались на матрасе. На подоконнике. У стены...

Уснули на матрасе, в обнимку...

А утром я проснулся от грохота. Её нету рядом.

Пошёл на шум.

Полина на кухне, бьёт по суду.

Заметив меня, застывает. На ней юбка-карандаш — не сдала форму, и блузка — расстёгнута на три пуговицы сверху. Лифчика нету.

Она. Ой... я нечаянно... Надеюсь, вы не вычтите из зарплаты...

Ах, ты ж... Ну как одна девушка может не надоедать?! Каждый раз — реально как в первый...

Я. Придётся расплачиваться...

Она. Но у меня нету денег...

Хватаю её за руку, притягиваю к себе; глаза в глаза. Напуганная. Хорошо отыгрывает. Я завёлся.

Я. Есть и другие варианты...

И так. Всю. Неделю. Она придумывает сценарий — я втягиваюсь. Мне всё нравится. Она не видит во мне кого-то другого, никого не лепит. Как и я. Мы оба кайфуем. Да, мы любим друг друга... Оба — больные, но всё в рамках учебника по психиатрии...

И это её: "Надеюсь, наказания не будет...". Да, конечно, будет! Ещё как будет! Каждый раз смотрю на неё с таким голодом... как будто и не трахал её уже столько раз... И она смотрит так же: похотливая сучка...

ГЛАВА № 17.23 КОСТЯ

Медовая неделя закончилась. Надо всё же вырваться на работу — дела накопились. И избавиться от "Усадьбы". Хочу избавиться от всего старого — чтобы у нас было всё новое, своё, с чистого листа...

Сижу в випке. И жду. Знаю, что прибежит. Пришлось уйти, пока она спала. Если честно... специально так сделал. Хотел не позлить её... а чтоб поревновала. Приятно же. И мне тоже нужны доказательства...

Слышу топот под дверью. Бежит.

Поставил подпись, отодвинул договор от себя.

Дверь открывается... и на пороге стоит разъярённая Полина. Джинсы, кеды, свитер. Не похожа на себя.

Сканирует взглядом. Ну что она ожидала здесь увидеть? Что я випке со шлюхами?

Нас тут трое. Я, покупатель и его жена.

Перевожу на неё взгляд.

Я. Спокойно.

Она задыхается — бежала со всех ног.

Я. Я продал "Усадьбу". Это — покупатель. Она — его жена.

С каждым моим словом она успокаивается. Дыхание выравнивается. В глазах ревность сменяется доверием.

Покупатель, улыбаясь, спрашивает: "Ревнивая любовница?".

Я рыкаю в ответ.

Я. Язык прикуси. Это моя жена.

Он охуевает, вместе с женой. Да — это повод для слухов и сплетен. Да, я, блять, женился! И пусть все знают! Мог бы давно слить в СМИ — но хотел побыть с женой наедине. Щас ведь начнётся... Все захотят знать кто она такая, откуда взялась, рыть её биографию, как мы познакомились и т. д. Видел я как закручивался сюжет вокруг других "завидных женихов".

Да я и сам бы никогда не поверил, что женюсь! Ведь до неё в моей жизни были... не она...

Подхожу к ней, беру за руку. Она не рыпается. Ещё чуть дрожит.

Идём через зал, чувствую как шепчутся за спиной. Завтра закружатся сплетни... Сегодня ещё есть время побыть наедине...

Я запустил инфу: что продаю "Усадьбу". И мне сами стали звонить и предлагать ценник. Я никому не сказал, но решил, что кто в течение суток сделает самое выгодное предложение... тот и купит. Мне похуй.

Когда меня вытащили с того света, с решил, что больше никаких секретарш — только личные помощники и только мужского пола. И "Усадьбу" продал — чтобы вокруг меня не кружилось столько женщин. Не только ради Полины. А потому что надоели эти блядские подкаты! И Полину не хочу злить. Ревность — приятно, но в меру. Она же с ума сойдёт, если вокруг меня будет столько баб. Да я и сам не хочу! Теперь все бабы мира — только Полина...

Садимся в машину.

Притягиваю её к себе... Целую... со страстью, с жаром... Она отвечает...

Я завёлся...

Расстёгиваю ширинку, склоняю её к паху... но